Богатство и одиночество

В суровые горы, где скалы, словно седые старцы, взирают на мир,
пришла беда черным вороньем. Загремела война, ушли мужики –
опора и защита селений. А в опустевших ущельях, как шакалы на
погосте, завелась шайка грабителей. Жадные и беспощадные, они
нападали на беззащитные села, выгребая последнее.
И словно сама природа отвернулась от людей – год выдался лютым,
неурожайным. Поля, некогда щедрые, лежали тощие, иссохшие.
Голод, холодный и беспощадный, обнял горы, заглядывая в
каждую саклю. Люди, изможденные тени, цеплялись за жизнь, но она
уходила, как вода сквозь пальцы. Стоны и плач стали печальной
песней этих мест.               
 Лишь один человек жил словно в ином мире, за высоким каменным
забором, что встал неприступной крепостью на краю умирающего села.
Будух. У него амбары ломились от зерна, подвалы хранили вяленое
мясо и сыры, а в кошельках звенело серебро. Он жил припеваючи,
в тепле и довольстве. Грабители, хоть и лихие, обходили его
владения стороной – высокий забор да слухи о его сметке и суровости
внушали страх. Каждое утро Будух восседал на своем резном айване,
потягивая душистый чай, и наблюдал. Наблюдал, как соседи бледнеют
от голода, как дети плачут от холода, как старики угасают, словно
услада", – шептало ему червивое сердце. Он был в неописуемом восторге,
видя страдания других. Ведь тогда он с особой силой ощущал свое
превосходство, свое мнимое счастье.               
  "Если сосед несчастен, – рассуждал он, поглаживая сытый живот, – то
я по сравнению с ним – царь горы, счастлив вдвойне! Зачем тушить чужой
огонь, если от него мой свет ярче?" Это был его гнилой, но незыблемый
жизненный принцип. Помочь? Никогда!               
 "Помощь – это оторванный кусок от моего пирога счастья, – думал он.
– Разве я себе враг? Разве стану добровольно уменьшать свое благо?"               
 Он считал себя человеком глубоко верующим. Но вера его была кривая,
как горная тропа в туман. Он верил лишь в то, что было ему выгодно в
сию минуту. Видя умирающего от голода у своих ворот, он, сытый до
отвала, без тени сожаления выбрасывал объедки псам.                "Бог каждому дает по заслугам, – бормотал он. – Ты голоден? Значит,
не угодил Всевышнему. А я угодил, вот и жирую. На ропот отвечать –
себя не уважать!"
 Но стоило лишь ему самому ощутить малейшую нужду – не хватило ли соли,
или сапог протерся – как он тут же вспоминал и о Божьем милосердии,
и о каре небесной для недругов, и о необходимости помогать ближнему.               
  Так и жил Будух, в своем золоченом одиночестве за каменной стеной.
А село… Село медленно умирало. Голод и холод довершили дело, начатое
войной и грабителями. Последний слабый стон затих. Последний огонек в
окне погас. Настала мертвая, гробовая тишина, нарушаемая лишь карканьем
зловещих птиц да завыванием ветра в пустых саклях.     И вот настал день,
когда Будух, как обычно, вышел на айван, чтобы порадоваться своему
превосходству. Но… не на кого было смотреть. Пустота. Гнетущая,
безмолвная пустота. Он спустился за свой высокий забор. Улицы села,
некогда оживленные, лежали безмолвными, пыльными лентами. Он пошел на
годекан – сердце села, место былых собраний и разговоров. Пусто.
Ни дымка от очага, ни детского смеха. Даже гладить себя по сытому животу
расхотелось.               
 "Кому показывать мою сытость? Кто позавидует? Кто увидит?" – терзала
его мысль.               
 Осознание пришло, ледяное и страшное:               
"Богатство, как золото на дне колодца, ценится лишь тогда, когда его видят
и желают другие. Без глаз зависти оно – лишь бесполезный камень".               
 Ходил он по опустевшему селу день, другой, неделю… Потом еще.
Сытость не радовала, тепло не грело. Его золото и зерно стали
бессмысленным грузом.               
 "Человек на необитаемом острове с тонной золота променяет его на
горсть зерна, – понял он с ужасом. – Ибо золото без людей – ничто".               
 Его богатство превратилось в прах. Без чужих слез его слезы радости высохли.
Без чужой нищеты его достаток потерял цену.               
 "Соль без хлеба не едят, богач без бедных – не богач", – эхом отозвалась
в памяти какая-то старая поговорка.                Он начал чахнуть не от голода, а от жгучего чувства собственной
ненужности и глубочайшей никчемности. Его душа, отравленная эгоизмом,
задыхалась в пустоте, которую он сам и создал. В горьком прозрении,
как удар кинжала, пришла мысль:                "Людей надо было поддерживать! Хотя бы для того, чтобы было с кем сидеть
на годекане, чтобы были те, кому можно кивнуть, с кем сравнить свою жизнь,
пусть и в свою пользу! Одинокий волк воет на луну, но кому нужен его вой?"               
  Он понял страшную истину:               
 "Оторвавшись от людей, ты становишься пустым местом, ненужным даже самому
себе. Дерево, вырванное с корнем, сохнет".               
  Сокрушительным грузом легли на него эти мысли. Он бродил среди мертвых
стен, как неприкаянная тень, а потом вернулся в свой когда-то неприступный дом.
Он поднялся в свой полный доверху амбар, где золотистые горы зерна лежали,
как ненужный хлам. Там, на холодных мешках своего бесполезного богатства,
в кромешной тишине, отравленный ядом собственного одиночества и осознанием
своей чудовищной ошибки, Будух испустил последний вздох. Умер он не от голода,
а от голода по человеческому теплу и от пресыщения собственной, оказавшейся
пустой, скорлупой счастья. Прах его смешался с пылью на зерне, которое так
и не накормило ни одного голодного ребенка.                Истинное богатство и счастье человека меряются не запасами в амбарах и не
высотой заборов, а его связью с другими людьми. Эгоизм, злорадство и отказ
от милосердия ведут не к превосходству, а к духовному опустошению и страшному
одиночеству. "Человек человеку – и отрада, и мера".               
 Лишь в сравнении и во взаимодействии с другими мы обретаем ценность своей жизни.
Забор, возведенный от людей, неизбежно становится стеной собственной тюрьмы,
а счастье, построенное на чужом горе, рассыпается в прах, оставляя лишь горькую
пустоту. "Один в поле – не воин, да и не богач».               
 Ты богат до тех пор, пока ты можешь сравнивать своё богатство с состоянием соседей.   
Так что богатство, это выдумка людей!