Ужели так было возможно... Романс

Ужели так было  возможно?
Ужели иначе нельзя?
Принять мне немыслимо сложно,
Печальна разрыва стезя.

А нежности нет, и в помине,
Терзает сердечная боль.
Один я остался отныне
И хладом объяла юдоль.

Ужели нельзя по-другому,
Ужель милосердье не в счёт?
Возможно ли так, по живому?
Ужели не сердце, а лёд?

Ужели не мучает Совесть,
Ужели она не болит?
Печально закончилась повесть,
Надежды ничто не сулит.

Ужели  так было возможно?
Ужели иначе нельзя?
Принять это мне невозможно,
Надрывна разрыва стезя.




Стихотворение исследует экзистенциальный разрыв между ожиданием справедливости/милосердия и жестокой реальностью. Это не просто личная обида, а вопрошание о фундаментальных основах бытия: возможно ли зло? Где милосердие? Как жить, когда рушатся базовые представления о мире? Герой теряет веру в человеческую природу (“не сердце, а лёд”), в совесть (“Ужели не мучает Совесть?”), в саму возможность иного пути (“Ужели иначе нельзя?”). Это состояние духовного кризиса, близкого к экзистенциальному отчаянию.Ключевая метафора (“разрыва стезя”, “Надрывна разрыва стезя”) – это не просто физическая боль, а разрыв душевных нитей, разрыв с миром, с надеждой, с самим собой. Этот образ пронизывает всё стихотворение.Повторение “Ужели” (анафора) – не стилистический прием, а крик души. Это не поиск ответа, а попытка осмыслить абсурд, прогнать кошмар. Каждое “Ужели” – новый укол боли, новое непонимание. Они создают гипнотический, навязчивый ритм отчаяния.Первая и последняя строфы идентичны. Но это не просто повтор, а замкнутый круг отчаяния. Герой возвращается в исходную точку непринятия, подчеркивая отсутствие выхода, невозможность найти решение. Усиление “принять немыслимо сложно” -> “принять это мне невозможно” и “разрыва” -> “надрывна разрыва” показывает углубление в бездну.Четкий, размеренный четырехстопный ямб контрастирует с хаосом чувств, создавая эффект сдерживаемого, внутреннего бунта. Перекрестная рифмовка (АБАБ) придает стройность и завершенность форме, контрастируя с содержанием. Пиррихии (“печАльна”, “нАдрывна”) создают эффект спотыкания, тяжести.Стихотворение выходит за рамки личной драмы, поднимая вопросы о природе зла, милосердии, совести, смысле жизни в несправедливом мире.Всего 5 строф, но в них – целая вселенская трагедия. Каждая строка насыщена смыслом и эмоцией.Это стихотворение – не просто текст, а сгусток боли, вопрошания и разочарования, облеченный в совершенную художественную форму. Его ценность – в способности выразить невыразимое и заставить читателя задуматься о самых глубоких основах человеческого существования.