Greeb, pt. 6 Беги, Лёва, беги!

Мальчик вышел из дома, не зная,
удастся ли им с другом вернуться.
Причудливых расцветок птичьи стаи
в удивительные построения вьются

и блюдца удивлённых глаз
из них узнать не могут ни одной,
а под ногами стелется земли палас
пружинящей густой травы волной.

Вот уже кончился лес,
ступил Лев на заросшую тропу.
Среди тел, потерявших вес,
минуя хижин разбитую скорлупу

Кто виноват в этой разрухе?
Его ли друг или кто-то чужой?
Роились мысли в тако;м духе.
И почему не спас их никакой герой?..

На стёклах треснутых окон - отпечатки следов,
На ветках — не птицы, а тени в петлях,
Мрачный урожай сгнить готов,
ветер качает со скрипом плоды на ветвях…

Висящие люди на раскидистом дереве
провожали его пустым взглядом.
С трудом Лев держался на грани истерики,
покрываясь внутри белым хладом:

Когда-то до собачьего исчезновения
Играли в “Ведьмака”. Пёс заинтересованно
вникал в сюжет, в моменты потрясения
заливался лаем и рычал взволнованно.

А мальчик на черешню с той поры
Смотреть иначе стал - игры заслуга.
Бывали потом глаза мокры
и у его шерстяного друга...

Смеркаться стало, в тишине ночной
На фоне скелетов домов и людей без имён
Раздался смех, жуткий, больной,
Его позвал голос из уютных времён.

Лёва резво рванул от бабая
Вдоль кладбища — прочь из деревни,
Не оборачиваясь. Не отвечая.
Продираясь через цветущие кусты сирени.

Решил, что если остановиться,
сотрут его имя, как дождь — следы:
станет, как Лютик, шипами он виться,
по миру скитаться причиной беды,

что зов, раньше гревший, теперь — капкан.
Звучало эхом это “Лёва, Лёва!” в голове,
он сжал ошейник, как талисман:
чёрный, потрёпанный, о существе

ему родном напомнил он, добавил сил…
Голос заглох, остался стук кед по земле.
Над головой - гирлянды небесных светил
несмело сияли в бессчётном числе.