9. Неоязыческий национализм в Европе

 Неоязыческий национализм в Европе: Поиск «корней» против Христианства

Введение: Ностальгия по Вавилону

Вслед за историческими примерами политических мессианств, современная эпоха предлагает новый, и оттого особенно причудливый феномен: неоязыческий национализм. Это идеология, пытающаяся возродить давно умершие дохристианские культы и представить их подлинной, «аутентичной» религией европейских народов. Для православного мировоззрения, видящего в истории Домостроительство спасения, эти попытки выглядят как духовный археологизм, как тоска по тому вавилонскому смешению, из которого народы когда-то были призваны ко Христу.

1. Феноменология: От романтического интереса к политической идеологии

Современное неоязычество (родноверие, асатру, одинизм и пр.) в его националистическом изводе — не стихийное возрождение древней веры, а целенаправленный идеологический конструкт. Его корни лежат в романтизме XIX века с его идеализацией «благородного дикаря» и народного духа (Volksgeist). Однако сегодня этот интерес перерос в политический проект, особенно заметный в ряде регионов:

· Прибалтика: Движения «Диевтуриба» в Латвии или «Ромува» в Литве, позиционирующие себя как возрождение балтийского язычества, часто переплетаются с националистическим нарративом о борьбе с «двойным игом» — советским и, в исторической ретроспективе, христианским, объявляемым чуждым германо-славянским влиянием.
· Украина: Отдельные маргинальные группы, исповедующие «Родную веру», пытаются создать миф о «древней украинской религии», противопоставляя её «московскому православию». Этот нарратив используется для конструирования радикальной национальной идентичности, основанной на отрицании общего с Россией культурно-исторического пространства.
· Западная Европа: Движения «Одинистов» или «Асатру» в странах Северной Европы и Германии, апеллирующие к германо-скандинавскому эпосу, нередко сращиваются с ультраправой, ксенофобской риторикой, видя в христианстве «семитскую», «расслабляющую» религию, подорвавшую воинственный дух «северной расы».

2. Идеологический каркас: Антихристианский универсализм и культ «крови и почвы»

Несмотря на внешние различия, все эти движения объединяет набор общих идеологических установок, вступающих в прямое противоречие с христианским вероучением.

· Отвержение христианского универсализма: Христианство с его заповедью «нет ни эллина, ни иудея» (Кол. 3:11) объявляется врагом национальной самобытности. Ему противопоставляется принцип «этнической религии» — боги и культы должны быть привязаны к конкретной «крови и почве». Спасение или духовное совершенство подменяется принадлежностью к этносу.
· Культ силы и воинской доблести: Дохристианские пантеоны, особенно германо-скандинавские, интерпретируются в ключе ницшеанской «воли к власти». Боги войны (Один, Тор, Перун) выдвигаются на первый план, а евангельские добродетели — смирение, милосердие, всепрощение — объявляются «рабской моралью», ослабившей нацию.
· Конспирологический историцизм: Христианизация представляется не как свободный духовный выбор народов или действие Промысла Божия, а как насильственная акция, результат заговора враждебных сил (часто с антисемитским подтекстом), направленный на уничтожение «истинной» культуры предков.

3. Православный анализ: Ересь этно-теизма и отрицание Промысла

С позиции православного богословия неоязыческий национализм является не просто заблуждением, но глубокой духовной ересью, которую можно обозначить как «этно-теизм» — веру в то, что Божественное откровение ограничено рамками одного народа.

· Обожествление твари в форме этноса: Это повторение греха вавилонян, желавших «сделать себе имя» (Быт. 11:4). Нация, её «дух» и «кровь» становятся новым идолом, требующим поклонения. Это прямое нарушение первой заповеди и поклонение твари вместо Творца (Рим. 1:25).
· Отрицание единого Адама и всечеловеческой природы: Учение о том, что все люди восходят к единому праотцу Адаму и что Христос — Новый Адам — пришел спасти всё человечество, решительно отвергается неоязычеством. Вместо этого предлагается фрагментация человечества на замкнутые этнические группы со своими «национальными богами». Это отрицание самой основы христианской антропологии и сотериологии.
· Насмешка над Промыслом Божиим: Попытка объявить Крещение своего народа «трагедией» или «ошибкой истории» есть не что иное, как бунт против Промысла Божия, ведущего народы ко Христу. Это гордыня, ставящая ограниченное национальное мифотворчество выше многовекового действия Божией благодати в истории.
· Духовный регресс: Христианство явилось откровением Единого Бога, очистившего религиозное сознание от кровавых жертв, идолопоклонства и племенной розни. Неоязычество есть сознательный откат к этому дохристианскому, ветхому состоянию, духовный регресс, маскирующийся под «возрождение».

Заключение: Мнимая аутентичность и подлинная Истина

Неоязыческий национализм, при всей своей претензии на «аутентичность», является сугубо современным проектом, порождением кризиса идентичности в глобализующемся мире. Он предлагает простое, но ложное решение: найти корни не в глубине собственной, уже тысячелетие христианской, культуры, а в её доисторических, мифологических предпосылках.

Для Православной Церкви, хранящей апостольское Предание, ответ на этот вызов очевиден. Подлинные корни русского, украинского, греческого, балтийского и любого другого европейского народа лежат не в тёмных культах друидов или викингов, а у купели Крещения. Именно христианство, и в особенности Православие, сформировало высочайшую культуру, письменность, искусство и государственность этих народов, дало им подлинное понятие о личности, совести и вечной жизни. Христос не отнимает у народа его identity, но преображает её, возводя от племенного партикуляризма к вселенскому единству в Теле Христовом. «Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал. 3:28). В этом всечеловеческом единстве, сияющем многообразием освящённых культур, а не в их замкнутости и противопоставлении, и заключается исполнение подлинного замысла Божия о народах земли.