Точка-блюз

В инструкциях к жизни — семьсот страниц,
В моей голове — ни одной.
Я выучен падать и падать ниц,
Когда мир идёт на меня войной.

Все ищут свой путь, свою тихую гладь,
А мой горизонт — это дым и гарь.
Я тот экспонат, что нельзя целовать,
Чьё имя не впишут в календарь.

Тут город пропах безнадёгой и злом,
Я вырос на трещинах в сером бетоне.
Мне кажется, бог усмехнулся и сдал
Мой дом в аренду какому-то злому дракону.

А мне говорят: «Улыбайся, живи,
Так много дорог у тебя вперёд.
Зачем эти драмы, зачем эти ноты?
Ты просто ленивый, не хочешь работать».

А я помню больничный прокуренный холл,
И как доктор отцу говорил про последний укол
Они говорят мне про свет и тепло,
А мне под ребро залетело стекло,
И с тех пор там сквозит постоянно.

Как вышло, что я так до одури взрослый?
Я помню все ваши грехи и допросы,
Все ваши «держись» и фальшивые слёзы.
Мне пишется? Нет.
Мне, ребята, блюётся.

Мы поколение выжженных душ,
Сорвавшее джекпот на дешёвый куш.
Вместо крови по венам бежит кофеин,
Мы каждый и джокер, и Харли Квинн.

Нас учат гореть, но не учат тушить,
Мы умеем так мастерски раны зашить,
Что никто не заметит под кожей разлома.
Бесконечная гонка, пустые призы,
На финишной ленте — следы от слезы.

И все мы так дико хотим снова дома,
Но дом — это миф, это сказка для тех,
Кого не настиг первородный наш грех —
Родиться в эпоху, где вера — ошибка.

И только наушники — мой бастион,
Где правит гитарный тяжёлый рифф,
Где можно не врать, что ты вынес урок,
Где каждый твой шрам — это часть лучших строк.

Нам выдали мир с заводским уже браком,
И каждый наш день помечается мраком,
И каждая ночь — как попытка побега.
Но он наш, до последнего вдоха и крика.

Так танцуй под него. Точка.