Хроники несовпадений

Опять не успели. Вокзал и пар
от паровоза, что в прошлое врезался.
Ты машешь платком. Но платок – это дым,
и перрон – это сон. И рука опускается.
Наш поезд везёт не нас, а наш багаж –
чемодан без ручки, набитый обманами,
да ту самую розу, что в петлице
не распустилась, сгорев в пожаре иного
исторического момента. Мы – хроники
вечных несовпадений. Я – в Париже
в день взятия Бастилии, а ты – в очереди
за хлебом в блокадном году. Мы всегда
в разных столетиях, но с одинаковой болью
в левом боку, где пульсирует шрам
от отсутствия другого.

Любовь – это карта с подвижной сеткой
координат. Мы – точки, что отмечают место,
где мог бы быть клад. Но клад разграблен
ещё до нашего прибытия. Мы находим
лишь яму – воронку от авиабомбы
или яму для жертвоприношения
в медном веке. Одна и та же яма.
Та же пустота. Мы роем её веками,
пока пальцы не стираются в кровь,
в надежде откопать черепок
с рисунком, что напоминает твой профиль.

Мы – стрелки на часах, что отстают
ровно на жизнь. Я прибегаю к Колизею,
когда львы уже сыты и публика
разошлась. Ты являешься в Помпеи
под пепел последнего дня. Мы – тени
на стенах Хиросимы, отлитые светом
того взрыва, но мы уже ушли
за три дня до бомбардировки, искали
друг друга в окрестных деревнях.
История – это склеп наших встреч,
которые не случились. Каждая дата
в учебнике – это дата нашей разминки.
Мы – призраки Магнитогорска и Трои,
мы – гарь и известка, мы – соль
на губах легионера, что я целовала
у стены Адрианова вала, но он
был уже мёртв, а ты шёл по стене
спустя тысячу лет, смотрел на туман
и не знал, что ищешь именно это –
привкус моих слёз на щепотке соли.

И если в следующий раз нам повезёт
родиться в одном десятилетии,
мы всё равно опоздаем. На пять
минут. На одно рукопожатие.
На вздох. Ты войдёшь в лифт,
а двери закроются перед моим лицом,
как ворота какого-нибудь Смоленска
перед армией Наполеона. Холод.
Невысказанность. Снег, что похож
на пепел всех наших несожжённых писем.

Но мы продолжаем идти. Не сквозь века –
сквозь толчею станций, сквозь баррикады
чужих революций, сквозь строй
чумных докторов в масках с клювами.
Мы ищем не тело – его отпечаток
на мокром песке у моря, что когда-то
звалось Понтом Эвксинским. Мы ищем
не имя – его звук в скрипе колёс
по булыжнику, в грохоте танков
на мостовой, в плеске вёсел
о борт триремы. Мы – эхо,
которое всегда запаздывает
на один удар сердца. Но это эхо
упрямо твердит одно и то же
на всех языках, на всех наречиях:
«Жди. Я найду тебя. В следующей
битве. В следующем потопе.
В следующем пепле. Мы обязательно
опоздаем. Но я найду твой след
в остывающей золе истории
и сяду рядом, как старый дуб,
что пустил корни в крепостной вал,
не зная, что крепость уже пала.
И это будет наша победа.
И этого достаточно
для следующей
вечности.