Единственный повод для любви

Эпиграф
«Человек отправился навстречу иным мирам, новым цивилизациям, до конца не познав собственной души: ее закоулков, тупиков, бездонных колодцев, плотно заколоченных дверей.»
«Солярис» Станислав Лем

Бруна
4.11.2025.
Бредём по закоулкам своих воспоминаний,
И нас встречает память, как бездна старых драм,
За каждым поворотом – тупик, где Бессознанье
Нас учит, мучит… Вспучит мемоид Океан,
Протянет свой отросток-волну из сновидений,
Из чуждых откровений, в которых нет конца
И края, правит миром дитя – наивный гений,
В ком имманентна сущность ущербного творца…
А кто мы – человеки, что в космосе мы ищем?
Не понявшие чуда в самих себе, богов
Придумавшие рьяно, отвергнувшие пищу
Духовную, науку возведшие на трон?
Мы – в поле одуванчик, трава, сорняк беспечный,
Стремимся разлететься, чтобы  оставить след
В чужих мирах далёких, средь россыпей предвечных
И звёздных одиночеств, ища чужой секрет.
Зачем нам этот поиск? Кто цели перед нами
Поставил? Почему нам в космическом бреду
Мерещатся земные фантомы и цунами
Страданий накрывают, любви незримой спрут
Нам скручивает душу, оставленную втуне
Технических иллюзий, квазилогичных тем?
Гипотезы стремятся к нулю, молчит наука…
А человеку нужен, как прежде, человек…

Книга "Солярис" Станислава Лема прочитывается на одном дыхании. Но послевкусие остаётся надолго. И писать что бы то ни было, кажется, бессмысленным. Лучше просто взять и прочитать мысленный эксперимент, который Станислав Лем поставил, чтобы выдвинуть и доказать гипотезу:

Если ты летишь в космос, чтобы познавать Иное, ты – великий исследователь с грандиозными целями и планами по установлению Контакта, то быть самонадеянным – это самая великая глупость, которая может привести тебя к собственному отчаянию и даже саморазрушению. Если Иное откроется тебе, то будь готов к тому, что и ты можешь стать его экспериментом, и на тебе могут быть поставлены такие опыты, которые могут свести тебя с ума.

Этот роман – лишнее доказательство того, что человек даже в космосе остается человеком со своими слабостями и проблемами. И перед лицом Непознанного и Неизвестности лучше быть честным с собой, честным с другими и тогда, возможно, с тобой выйдут на Контакт.

Цитаты

Мы не ищем никого, кроме человека. Нам не нужны другие миры. Нам нужно наше отражение. Мы не знаем, что делать с другими мирами.

Должен вам сказать, что мы вовсе не хотим завоевывать никакой космос. Мы в глупом положении человека, рвущегося к цели, которая ему не нужна. человеку нужен человек.

Если я тебя хорошо понял, а боюсь, что это так, ты думаешь о каком-то эволюционирующем боге, который развивается во времени и растет, поднимаясь на все более высокие уровни могущества, к осознанию собственного бессилия? Этот твой бог - существо, которое влезло в божественность, как в ситуацию, из которой нет выхода, а поняв это, предалось отчаянию. Да, но отчаявшийся бог - это ведь человек, мой милый.

В определенном смысле боги всех религий ущербны, ибо наделены человеческими чертами, только укрупненными. Например, Бог Ветхого Завета был жаждущим раболепия и жертвоприношений насильником, завидующим другим богам… Греческие боги из-за своей скандальности, семейных распрей были в неменьшей степени по-людски ущербны…

Мы совсем не хотим завоевывать космос, мы просто хотим расширить Землю до его пределов. Мы не ищем никого, кроме человека. Нам не нужны другие миры. Нам нужно наше отражение. Мы не знаем, что делать с другими мирами. С нас довольно и одного, мы и так в нем задыхаемся. Мы хотим найти свой собственный, идеализированный образ: планеты с цивилизациями, более совершенными, чем наша, или миры нашего примитивного прошлого. Между тем по ту сторону есть нечто, чего мы не приемлем, перед чем защищаемся, а ведь с Земли привезли не только чистую добродетель, не только идеал героического Человека! Мы прилетели сюда такими, каковы мы есть на самом деле; а когда другая сторона показывает нам нашу реальную сущность, ту часть правды о нас, которую мы скрываем, мы никак не можем с этим смириться!

«Как же вы договоритесь с Океаном, если друг с другом договориться не можете?» — в шутку спросил как-то Вейбеке, который в мои студенческие годы был директором Института. В его шутке было немало правды.

Нам только кажется , что человек свободен в выборе цели. Ее навязывает ему время, в которое он родился. Человек служит этим целям или восстает против них, но объект служения или бунта задан ему извне. Полная свобода поиска цели возможна, если человек окажется совсем один, но это нереально, ибо человек, который вырос не среди людей, никогда не станет человеком.

Я смотрю на тебя сейчас и пытаюсь тебе объяснить, что ты мне дороже, чем двенадцать лет, которые я посвятил Солярису, и что я хочу быть с тобой. Но твое появление должно быть пыткой, может услугой, может микроскопическим исследованием. Выражением дружбы, коварным ударом, может издевательством? Может быть всем вместе или - что кажется мне самым правдоподобным - чем-то совсем иным. Но в конце концов разве нас должны занимать намерения наших родителей, как бы они друг от друга ни отличались? Ты можешь сказать, что от этих намерений зависит наше будущее, и с этим я соглашусь. Не могу предвидеть того, что будет. Так же, как и ты. Не могу даже обещать тебе, что буду тебя всегда любить. После того, что случилось, я ничему не удивлюсь. Может, завтра ты станешь зеленой медузой? Это от нас не зависит. Но в том, что от нас зависит, будем вместе. Разве этого мало?

Эта операция называется не «Мысль», а «Отчаяние». Теперь нужнo тoлько oдно: челoвек, у которого хватило бы смелости взять на себя ответственность за решение, но этот вид смелости большинство считает обычной трусостью, потому что это отступление, понимаешь, примирение, бегство, недостойное человека. Как будто достойно человека вязнуть, захлебываться и тонуть в чем-то, чего он не понимает и никогда не поймет.

Ну, вот я тебя люблю. Но любовь — это то чувство которое можно переживать, но объяснить нельзя. Объяснить можно понятие, а любишь то, что можно потерять: себя, женщину, родину. До сего момента человечество, Земля были попросту недоступны для любви. Ты понимаешь, о чём я, Снаут? Нас ведь так мало, всего несколько миллиардов, горстка. А может мы вообще здесь для того, чтобы впервые ощутить людей как повод для любви?»