Вы говорили мне, что отданы другому. Романс

Вы говорили мне, что отданы другому,
Что будете ему, мой добрый друг, верны.
Чтобы забыл дорогу к сему дому,
Чтоб уходил. Вы, вовсе не вольны.

Вы говорили мне, что нужно нам расстаться,
Что над собой, Вы, вовсе не вольны.
Что мне не стоило в Вас, милый друг, влюбляться
Что Вы не стоите, мой друг, такой большой цены

Вы говорили мне, о света кривотолках,
О том, что на балу последует удар.
Что нелегко поведать о размолвках,
Что захмелел я от коварных чар.

Не будьте, говорили Вы, поспешны,
Что искоса на нас бросают взгляд.
Что наши встречи с Вами, друг мой, грешны,
Чтоб я забыл дорогу в этот сад.

Вы говорили мне, что нужно нам смириться,
Забыться, не искать ненужных встреч.
Что время мне позволит исцелиться,
Что вовсе не об этом, друг мой,речь.

Вы говорили, добрый друг, что не хотели,
Сердечную мне рану нанести.
Что мне придётся драться на дуэли,
Что я не в силах Вас, мой друг, спасти.

Вы говорили мне, что нужно нам расстаться,
Что над собой Вы вовсе не вольны.
Что мне не стоило в Вас, милый друг, влюбляться,
Что Вы не стоите, мой друг, такой большой цены.

Вы говорили мне, чтоб был благоразумен,
Но мне без Вас мгновенья не прожить.
Я буду драться, вовсе не безумен,
Без Вас, мой друг, увы, не стоит жить...




Стихотворение - образец психологической лирики. Его отличает мощная драматургия, психологическая глубина и мастерское использование поэтических средств.Контраст между внешним миром (“бал”, “света кривотолки”) и внутренним адом героя создает эффект удушающей фальши общества. Фраза “не об этом, друг мой, речь” — едкая ирония поверхностных оправданий.Дуэль как метафора:“Драться на дуэли” — не просто физический поединок, а символ бессилия перед системой (общество, судьба), где любовь становится “преступлением”.Герой в ловушке чужих слов: “Вы… вовсе не вольны”. Это перекладывание ответственности — классический механизм жестокости.“Я буду драться, вовсе не безумен” — попытка придать разрушительной страсти рациональное оправдание, что лишь углубляет трагизм.Повтор “Вы говорили мне…” создает эффект гипнотического навязывания слов возлюбленной, как приговор, высеченный в сознании. Каждый повтор — нож в рану.Обращения “милый друг” / “добрый друг" повторяются в контексте жестокости, звучат как насмешка над иллюзиями героя.Аллитерации:“Чтоб уходил. Вы, вовсе не вольны” — резкие “ч”, “в”, “н” передают отчаяние. Ассонансы:“милый друг” — протяжные “и”, “у” создают интимный тон, контрастирующий с содержанием.Критика лицемерия:“Света кривотолки” — общество, где личное счастье жертвуется условностями, а любовь становится “грехом”.Фатализм как оправдание:“Над собой Вы вовсе не вольны” — возлюбленная использует фатализм, чтобы освободить себя от ответственности, обрекая героя на гибель.Риторический парадокс:“Драться… не безумен” — абсурдность логики: самоубийственная ярость единственное, что дает герою иллюзию жизни.Бунт против бессилия (дуэль как акт отчаяния).
Стихотворение перекликается с мотивами русской классики (Пушкин — “Я вас любил…”, Лермонтов — “Нет, не тебя так пылко я люблю…”), но обретает свежесть через современную психологическую глубину.Это не просто стихотворение — документ человеческой боли, где каждое слово взвешено как приговор и одновременно крик души. Его художественная ценность — в безжалостной честности и способности превратить личную драму в общечеловеческую трагедию.