Размышлизмы на прочтение стихов Маяковского

На самом деле, речь пойдет лишь  об одном стихотворении Маяковского "Письмо Татьяне Яковлевой".

Вернее, о том, как его читают в Ютубе и вообще где бы то ни было...

Наши великолепные не знаю кто, упразднили несчастную и такую нужную букву Ё, казалось бы, видимо, чтобы жизнь стала лучше и веселей, а именно легше.

А так как ребенок мой выучил эти стихи вдруг( пришлись по душе) и читает их маме, папе, друзьям, знакомым, приходится слушать и вникать в тему.
И вот тут то возникла у меня некая диссонансная ситуация; читает мне дочь стихи, а у меня нестыковка - что это за слово такое и на русское вроде похожее, а больше иностранное напоминает - ругнЕй ( творительный падеж слово ругня)


Интересно, думаю, как так то??

Потом, смотрю и "жёны" у них в тексте тоже с буквой е. А чего тогда не "жЕны" читать? Но, Слава богу, это слово просто перепутать сложно - оно на слуху, другое дело слово "ругня". Не каждый его слышал в своей жизни...

Правда, один товарищ на Ютубе и тут отличился. Мало того, что "ругней " читает, он ещё и со знаками препинания, видимо не особо дружен, поэтому в его прочтении идёт не перечисление - "ревность, жёны",  а констатация факта - "ревность жены". И не смущает его сбой ритма в этом случае... Хотя хороший диктор сам по себе.

Вот такой вот каламбур обнаружила. Захотелось поделиться.
Ниже привожу полный правильный текст стихотворения


Письмо Татьяне Яковлевой

В поцелуе рук ли, губ ли,
в дрожи тела близких мне
красный цвет моих республик
тоже должен пламенеть.

Я не люблю парижскую любовь:
любую самочку шелками разукрасьте,
потягиваясь, задремлю, сказав — тубо —
собакам озверевшей страсти.

 Ты одна мне ростом вровень,
стань же рядом с бровью брови,
дай про этот важный вечер
рассказать по-человечьи.

Пять часов,  и с этих пор
стих людей дремучий бор
вымер город заселённый,
слышу лишь свисточный спор
поездов до Барселоны.

В чёрном небе  молний поступь,
гром ругнёй в небесной драме,
 —не гроза, а это просто
ревность двигает горами.
Глупых слов  не верь сырью,
не пугайся этой тряски, —
я взнуздаю, я смирю
чувства отпрысков дворянских.

Страсти корь сойдет коростой,
но радость неиссыхаемая,
буду долго, буду просто
разговаривать стихами я.

Ревность, жёны, слезы… ну их!
—вспухнут веки, впору Вию.
 Я не сам, а я ревную
за Советскую Россию.
Видел на плечах заплаты,
их чахотка лижет вздохом.
Что же, мы не виноваты —
ста мильонам было плохо.

Мы теперь к таким нежны —
спортом выпрямишь не многих,—
вы и нам в Москве нужны
 не хватает длинноногих.

Не тебе, в снега и в тиф
шедшей этими ногами,
здесь на ласки выдать их
в ужины с нефтяниками.

Ты не думай, щурясь просто
из-под выпрямленных дуг.
Иди сюда, иди на перекресток
моих больших и неуклюжих рук.

Не хочешь? Оставайся и зимуй,
и это оскорбление на общий счет нанижем.
Я все равно тебя когда-нибудь возьму —
одну или вдвоем с Парижем.