Клянусь незабудками

Два года назад в СМИ просочилась новость о том, что известный голливудский актёр, иммигрант из России, основатель успешной IT-компании, купил себе остров в океане и завершил блистательную карьеру.

Он знал меня буквально с пеленок.

Бродил по пятам, оберегал от хулиганов и задир. Целовал разбитые коленки, защищал от бродячих собак и колючих кустов малины. Приносил мне в подарок незабудки, фиалки и васильки — мои любимые — охапками и всегда с клятвами любви и верности. Однажды заявил: «Клянусь незабудками, что мы поженимся, как только папа подарит мне пожарную машину! Потому что на ней мы быстрее ветра умчимся в Тридевятое царство, где будет сначала пир на весь мир, а потом мы заживём долго и счастливо».

Он подарил мне колечко из синей проволоки, которое смастерил сам — ужасно нелепое, закрученное в смешной узелок на том месте, где полагалось быть драгоценному камню.

Он сочинял и записывал истории, где мы неизменно становились мужем и женой, жили в роскошном дворце и воспитывали восемьдесят детей, два десятка драконов и целую стаю попугаев.

В школе мы были не разлей вода. Спорили с учителями, сдавали экзамены по одним и тем же предметам, соревновались в научных олимпиадах, играли в драмкружке. Нас дразнили женихом и невестой, о нас сплетничали, предрекали то измены и расставания, то спокойную и скучную жизнь «как у всех», но никогда — фатальную разлуку после дружбы, которая трансформировалась в почти что родственные отношения.

Он мог бы носить меня на руках, но до старших классов я была крупнее и выше его, а вокруг было много других парней, притягательных своей брутальностью и ранним половым созреванием. И я увлекалась ими, прогуливала уроки, сбегала на свидания, а мой «жених», чуя опасность подобных рандеву, вызывал моих ухажеров на «поговорить по-мужски» и нередко возвращался домой с разбитым носом и содранными костяшками.

Мы стали друг для друга чем-то само собой разумеющимся, но чувства, которые он испытывал ко мне, не находили ответа. А потом случилась весна, выпускной, институт, переезды, новые люди, чужие города… Всё реже стали встречи, всё короче беседы.

Знаете, каково это — раствориться во взрослой жизни? То же случилось и с нами.

Тогда ещё не было интернета, мобильников и социальных сетей. Были стационарные телефоны, ушедшие в небытие вместе со сменой тысячелетий. Письма терялись, телефонные справочники с номерами устаревали.

Пару раз он присылал сообщения на пейджер, писал, где живёт и приглашал в гости. Я не ехала, всё откладывала на потом: думала — успеется. Меня закружил очередной бурный роман и период жизни, в котором не нашлось места третьему, даже очень близкому человеку. Такова была моя натура.

Последний разговор с ним я помню смутно. Тогда я не допускала и мысли, что больше его не увижу… нигде, кроме журналов со светскими сплетнями, на театральных афишах и в кино. Сначала российском, потом — голливудском. На заре двухтысячных он основал свою продюсерскую компанию, открыл сеть ресторанов в Санкт-Петербурге. Потом резко сменил курс и ушёл в IT.

Я искала его по цифровым следам. Пыталась связаться, писала в соцсетях. Но тщетно. Страницы были фейковыми. Знакомые говорили, что он перестал общаться с кем-либо из школьного прошлого. Его сокурсников я не знала, а родители умерли в тот год, когда он поступил в театральный.

Сейчас я пишу этот рассказ без тени надежды и веры в чудеса, но с воспоминаниями, которые оживают в плотном мгновении неуловимых лет. Пишу просто потому, что нужно закрыть гештальт и отпустить ситуацию, а не заниматься болезненным самообманом.

Клянусь незабудками.