Речка

В том лете, когда нам было по двенадцать-тринадцать, мир умещался между гаражами, заброшенными стройками и рельсами электрички, что увозила нас домой к ужину. Деньги были только на мороженое, а главным богатством — велики и время, которое нужно было тратить как можно бестолковее.

Идея Витька купаться в старом карьере за железной дорогой казалась гениальной. Заброшенное, значит, наше. Страшное, значит, круто. Мы гурьбой понеслись по пыльной дороге, велосипеды звеняще стрекотали, а ветер шумел в ушах громче, чем наши крики.

Карьер оказался не просто старым, а эпическим. Вода цвета мутного чая, торчащие из нее ржавые балки, как скелеты доисторических чудовищ, и битое стекло на берегу. Настоящий мир юрского периода, только с металлоломом. Мы, не долго думая, скинули шорты и футболки и, с орами как дикари, попрыгали с обрыва. Вода была ледяной и пахла железом, но нам было плевать. Мы плавали между ржавых конструкций, представляя себя исследователями затонувшего корабля.

Расплата наступила, когда самый ответственный из нас, Серёга, глянул на часы. Лицо его вытянулось.
—Пацаны! Через сорок минут электричка! Следующая не скоро. А мне уже мама звонила. Домой пора.

Началась операция «Спасение ужина». Мы выскочили из воды, стали натягивать шорты на мокрое тело — было мерзко и неудобно. А Санька, самый рассеянный, просто стоял на берегу с круглыми глазами.
—А мои шорты? — только и смог выдавить он.

Его заветные джинсовые шорты, в которых он чувствовал себя крутым, бесследно исчезли. Видимо, кто-то из нас в панике зашвырнул их в крапиву. Искать было некогда.

— Поедешь как есть! — скомандовал Витёк, уже сидя на велосипеде.

И вот наш отряд, как группа спецназа, несётся обратно. А в центре этого спецназа — Санька, в одних мокрых плавках, сжимающий в руке свою футболку. Встречные машины сигналили, бабушки у подъездов качали головами, а мы орали от смеха, показывая ему знак «класс» и подбадривая: «Держись, братан!»

На станцию мы влетели, как ураган, как раз чтобы увидеть, как хвост нашей электрички скрывается за поворотом. Дежурная, тётя Люда, которая знала в лицо всех местных сорванцов, только вздохнула, глядя на Санька:
—Ох, орлы... Следующая через час. Иди, сынок, за угол, а то стыдно-то как!

Тот час на скамейке под солнцем был пыткой. Сан;к сидел, поджав ноги, и пытался прикрыться рюкзаком, чувствуя себя глупо и голо. Денег на билеты, разумеется, ни у кого не осталось — всё потратили на воду и чипсы. Родился план, дерзкий и безнадёжный: проехать «зайцем».

Когда подали состав, мы влились в самую густую толпу. Первые десять минут мы травили байки и пытались не смотреть на Санька, чтобы не заржать. Но тут из соседнего вагона донёсся тревожный шёпот: «Контролёры!»

Нас, как ветром, сдуло с мест. Мы носились по вагонам, прятались в тамбурах, забивались в уголки. Сердце колотилось где-то в горле. Контролёр — это был для нас всесильный и грозный страж порядка, хуже директора школы. Санька в своих плавках был живой мишенью. Мы увидели, как он юркнул в туалет, а Витёк, жертвуя собой, пошёл навстречу контролёру с дурацкой улыбкой, чтобы отвлечь внимание.

На нашей станции мы высыпали из вагона, красные, потные, но не пойманные. Победа! Мы грохнулись на траву у платформы и залились таким истерическим хохотом, что даже серьёзный Серёга не выдержал. А Санька, наконец, нашёл свои шорты — они все это время болтались на багажнике у Кольки.

Обратно мы ехали на великах, уже не спеша. И хотя шорты были на месте, Сан;к до самого дома чувствовал на своей коже ветер того безумного заезда. Это было не неудобно. Это было по-настоящему круто. Потому что в тринадцать лет именно из таких дурацких моментов, липких от страха и смеха, и состоит настоящее, ни на что не похожее лето.
#речка
#рассказ