Адам

Она пахла взбитыми сливками и тоской.
Пахла невинностью. Пахла, как дождь с грозой.
Одевала всё чёрное и боялась смотреть в глаза...
Господи, разве я мог не подумать «она – моя»?

Я знал сотни таких: красивых, и без ума –
Подмигнёшь, улыбнёшься, а на ней уж, гляди, фата.
Ну, святая! Только ноги раздвинуты вширь,
И внутри – ничего. Ничего нет на дне души.

Но в своей новой Еве я случайно что-то нашёл.
Она пахла, как персик. Она пахла, как кто-то родной.
Она пахла доверием – и доверила мне себя.
Что же делать, Господи, с теми, кто не еда?

Вот я мну её душу, как глину, и леплю из неё себя –
Это страшно до ужаса: у неё вдруг тускнеют глаза.
Я целую её зрачки. Я целую краешек губ.
Если с ней сейчас что-то случится, то и я тогда тоже труп –

И я падаю на колени.

Моя Ева опять живёт,
Пахнет, как кедр, может быть, даже, как мёд;
Светит так ярко, что затмевает тысячи маяков!..
Я дышу ею, Господи.

           Господи, я влюблён.