Чарли Кирку To Charlie Kirk

Он хотел достучаться до сердец,
Чтоб помнили — свoё предназначение.   
Что если ты мужчина — ты отец,
А не теней фальшивых отраженье.

Он говорил, где тысячи молчат,
Где страх мешает правде веять.
И даже если мир кричал: «Назад!»,
Он выбирал — стоять и верить.

Он знал: свобода — не слова,
Не шум толпы, не блеск сомнений.
А то, что сердце бережёт —
Отвагу жить без поклонений.

Как жаль, что краток жизни путь,
И в спину хлещет ложь людская, —
Он всё равно сквозь бурь и вьюг
Несёт свой свет, не угасая.


He reached for hearts that wouldn’t hear,
To say — we’re shaped by God’s intention.
That being born a man is clear,
Not something lost to blurred invention.

He spoke where crowds kept holding breath,
Where fear made silence seem like safety.
And though the world cried out, “Turn back!”,
He stood his ground — unshaken, weighty.

He knew that freedom isn’t speech,
Nor fame, nor noise, nor quick opinion.
It’s what the heart still dares to keep —
The strength to live without dominion.

The road was short, the storm was long,
And lies kept lashing, cold, unending —
Yet through the dark, through frost and wrong,
He bore his light — and kept it shining.




Boris Shade*