Воланд Ч. 4. Нехорошая квартира

(Поэма по мотивам романа М. А. Булгакова "Мастер и Маргарита")

На утро после злачной ночи
Лежал с похмельем Степан.
Не смел открыть он свои очи.
И был, казалось, просто в хлам.

Тогда он простонал протяжно,
Звав домработницу свою.
На зов, что выдавил несвязно,
Услышал только тишину.

Тогда позвал он Берлиоза –
Соседа-друга своего.
Ответ ему был точно тот же –
Молчанье, больше ничего.

Наверно, стоит мне заметить –
Степан тот важной шишкой был.
И театром, что «Варьете»,
В те годы он руководил.

И сделав над собой усилье,
Он наконец глаза открыл
И увидел, что в квартире
Сидел какой-то господин.

И изумлённый этим делом
Он из постели тут привстал.
Затем же господин сей первым
Степану радостно сказал:

«Приветствую Вас Лиходеев!
Вы звали к сроку я пришёл.
Но разбудить я Вас не смея,
Здесь целый час у Вас провёл».

«Приветствую. Меня простите.
Но Вас совсем не узнаю.
Уж сильно строго не судите
Вы так забывчивость мою».

Тут незнакомец усмехнулся,
Рукой на столик указал.
И Лиходеев улыбнулся
Увидев, что такое там.

Всё сервировано красиво:
Графинчик с водкою стоял,
Пюре с сосисками в подливе
И хлеб с икрою там лежал.

Степан немного тут взбодрился.
Себе и гостю он налил.
Слегка тот вечер прояснился,
Когда графинчик осушил.

Но всё ж не вспомнил господина.
И странно то – он понимал.
А незнакомец, это видя,
Тут начал объясняться сам:

«Зовут маня профессор Воланд.
Я чёрной магии знаток.
Наш разговор вчера был долог.
И вот его сухой итог:

Контракт мы с Вами подписали.
За выступления у вас
Авансом десять тысяч дали».
Степан спросил тогда, дивясь:

«А можно сей контракт увидеть?»
И Воланд тут его подал.
Хотя боялся он обидеть
Сомнением, всё же прочитал.

Все было верно в том контракте.
И роспись ставил точно сам.
Но удручённый этим фактом,
Степан сомненья сохранял.

Тогда взял трубку в коридоре.
Он финдиректору звонит.
На том конце услышал вскоре,
Что так и есть – концерту быть.

И тут увидел, что печатью
Закрыта Берлиоза дверь.
Степан решил, что всё понятно –
Сосед в тюрьме сидит теперь.

Был опечален Берлиозом.
Зачем-то в зеркало взглянул.
И видит, будто под гипнозом,
Как кто-то там вдруг промелькнул.

Он был худой, с высоким ростом,
На нём разбитое пенсне.
«С ума схожу я это просто.
Пора бы в отпуск съездить мне».

Но тут увидел в отраженье,
Как чёрный кот там пробежал.
Степан спросил от удивленья:
«Откуда кот сюда попал?»

«Не беспокойтесь, друг любезный. –
Тут Воланд вдруг заговорил. –
Кот – зверь, Степан, весьма полезный
Его с собой я пригласил».

К нему Степан тут воротился.
И, словом, просто обомлел:
Кот на подушках развалился,
А рядом клетчатый подсел.

Степану Воланд тут продолжил:
«Я вижу – Вы удивлены.
Это излишне. Но я должен,
Чтобы, любезный, знали Вы –

Сии субъекты – моя свита.
И надо свите место дать.
Здесь кто-то лишний, Вы поймите.
Вы – лишний, надо полагать».

«Они! Они свинячат сильно! –
Продолжил клетчатый в пенсне. –
Гуляют, пьют неумолимо,
Распутствуют они себе.

Лентяи, бездари премного.
Очки начальству лишь втирать…
Хотят себе всего и много
И ни за что не отвечать!»

«Бензин казённый тратят даром!» –
Затем наябедничал кот
И, опрокинув рюмку залпом,
Закуску вилкою берёт.

И будто это было мало,
Из зеркала вошёл субъект.
Степану плохо. Хуже стало.
В его глазах темнеет свет.

Субъект был небольшого роста.
Зато здоровый по плечам.
И он сказал: «Позвольте просто
Пошлю его ко всем чертям».

В глазах Степана всё пропало.
Когда же вновь он их открыл,
То легче с этого не стало.
Он в незнакомом месте был:

Тут берег моря безмятежный,
Окрестности вокруг в лесах.
А в стороне стоял прибрежный
Красивый город на горах.