love hurts
пытаясь проглотить кусочек чёрствый
на пятьдесят восьмом доеду до грачёвской
где шепчутся неслышно фонари
здесь ходят поезда на ипподром
блестящие как банки с огурцами
в малаховке сойду там озеро мерцает
сквозь сумерки чернёным серебром
дурацкая царапина саднит
сжимается пораненное горло
мы можем помолчать о чём тебе угодно
тут никого тут мы с тобой одни
какой-то узел распирает грудь
но мне не распустить его пока что
смахну с твоей щеки залётную букашку
задую свечку и в обратный путь
Свидетельство о публикации №125110102216
Виктория Токарева вспомнилась, "Рарака":
"Я тоже подняла голову. В небе шло неясное брожение, как в кастрюле с закипающим супом. Мы стояли с Лариской, как две бесполезные косточки на дне кастрюли мироздания. Какой от нас навар…
– Видишь? – спросила Лариска. – Это моя нежность и печаль.
– Где? – Я вглядывалась в перистые облака, которые двигались, перемещались.
– Человеческие чувства и голоса не рассеиваются, а поднимаются в небо, – объяснила мне Лариска. – А оттуда передаются в более высокие слои атмосферы.
– Может быть, сейчас где-нибудь в галактиках бродит голос Калинникова…
Мы стояли, чуть покачиваясь, и смотрели, как выглядит Ларискина печаль. Она каждую секунду была разной".
Риммристая 07.02.2026 00:36 Заявить о нарушении