Хроники хрустального глаза

Проснулся. Потолок — как мел.
В моём миру он фиолетов.
Я встал, но встать я не хотел
Под гнётом белых табуретов.
Они стоят. Четыре лапы.
Мои — на облаке парят.
И эти странные эстрады
Оконных рам в упор глядят.

Я вышел в город. Шум и копоть.
Асфальт — застывшая смола.
В моём миру хрустальная осока
Сквозь изумрудные текла
Потоки улиц. Здесь — машины,
Железный, ядовитый рой.
В моём — летают мандолины
Над перламутровой горой.

Спустился в метро. Подземный змей
Проглотит, выплюнет и снова.
Здесь толпы сомкнутых людей,
Лишённых главного — живого.
В моём метро поют сирены,
И рельсы — струны из луча.
А здесь — бетон, глухие стены
И лампы светят, как свеча.

Добрался в вуз. Гранит науки.
Мне дали в руки карандаш.
Профессор, заламывал мне руки,
Кричал: «Бездарность! Ералаш!
Вы интеграл свели к сонету!
Атомный вес — к полету птиц!
Вы не принадлежите свету
Разумных, мыслящих границ!»

Мне двойку шлёпнули в тетрадку,
Сказали: «Полный идиот».
И я ушёл, храня вприглядку
Свой мир, где всё наоборот.
Где гений — это не решенье
Задач, придуманных толпой,
А в странном, диком искаженье
Увидеть путь. Совсем другой.

И пусть твердят, что я — безумец,
Что в голове моей — туман.
Так отвергали вольнодумцев,
Чей мир казался им — обман.
Не я — псих. Просто вы — слепые.
И крест не мне — на вашей мгле.
Ведь гении — всегда чужие
На этой правильной земле.