Утопленник

Восьмипалый тополь
Устремляет к небу
Чёрные булавы культей –
Пересечённые нервы,
Разросшиеся в рубцах
Болезненными клубками.
Опухоли, что тянутся
К холоду облаков,
Но не остудят боли.
В бессилии тополь забудется –
Разум оставит крону,
Затеряется
В лабиринте корней.
Странные воды рыщут в его корнях,
Жадно заполняя пересохшую ксилему,
Восходят по стволу,
Заглядывают в окна
И, расправляя фантомные* ветви,
Бредут по твоему дому
В одинокой ночи.

Это та же вода, что пульсирует
В пространстве ночного кошмара,
Отнимая силу у бега,
Растворяя в толще твой крик.

Это та же вода,
В которой ты просыпаешься,
Что стягивает голову чернёным кольцом,
Обращая всего тебя в слух,
В громадный затопленный зал,
Вмещающий лишь сердце,
Ещё оплетённое
Чёрными змеями сна,
Бьющее в своды –
Рвущееся сквозь рёбра,
Словно из пальцев
Смерти.

Это та же вода, что выглядывает
Из-под обугленных половиц,
С чавканьем бросаясь
На каждый твой шаг
В предвкушении лакомства, –
Тёмная,
Липкая,
Впитавшая смрад
Плоти, съёживающейся как пластмасса
В безумном огне,
Воспетом зловонной капелью
Оскаленных ртов
Тех, кто когда-то любил тебя.

Это та же вода,
Что смешивается с кровью,
Обволакивая ветряные колокольчики мозга,
Расползаясь дымом по хрусталю
Глазных яблок:
Ты погружаешь в вену иглу –
И молоко асфоделей
Ветвится под медоносной прозрачной кожей
Опалесцирующих богинь,
Стекая по их смоляным языкам
В твои пересохшие губы,
Простая сквозь кости
Во тьму ненавистных мыслей
Бликами белых цветов,
Утоляя жажду
Забвения.

Как фотография проявляется
Из белой контузии фотобумаги,
Очертания комнаты
Возвращаются запахами:
Спирта,
Аптеки,
Мочи,
Плесени,
Кожного сала –
Распахнутое окно
Не приносит свежести,
Не приносит прохлады.
Сумрак сырого жилища воссоединяется
С шествием ночного тумана,
В отсветах улицы
Покрывая лицо
Крошечными каплями [мёда].

Это та же вода, что рождает мокриц,
Властвующих в ванной:
Облепивших шершавые стыки плит,
Спящих в заржавленной чаше,
На занавеске;
В ночи ты подкрадываешься к ним с фонарём,
Ожидая, когда они станут
Бабочками.

Это та же вода, что стекает с бесшумных копыт
Худого серого гостя,
Которого ты замечаешь боковым зрением
Во мраке пустой квартиры.

Это та же вода, что в ушах твоей набожной матери
Воздвигает громады озёр –
Сверкающие,
Безоблачные,
Подобные храмовым гонгам,
О гладь которых разбиваются
Все твои крики о помощи,
Теряясь в молитвенном рёве;
И в пламени экзорцизма,
Взметённом снегами гордыни,
Кошмар не закончится.
Все, кто любил тебя,
Сами шагнут в огонь,
Но не сгорят – а истлеют
И явятся вновь:
Медоносная богиня
Соберёт их обожжённые сердца,
Наполненные презрением,
И подвесит над твоей колыбелью
Как погремушки.
И по стеблям асфоделей взойдут мокрицы,
Так и не ставшие бабочками,
И укоренятся в твоей коже,
Защитив её скопищем панцирей
От гадких прикосновений.
И тонкий серый гость,
Перестав прятаться за углом твоего глаза,
Предстанет во всём своём древнем величии
И поклонится –
И ты, поклонившись в ответ,
Взойдёшь на его ладонь
И побежишь по начертанным линиям,
Сонно раскачиваясь, как маятник метронома,
В такт громыханию
Исполинских копыт,
Пустившихся в пляс над домами, над улицами,
Расплёскивающих над городом тьму.

2025


*Фантом – ощущение присутствия утраченной (чаще всего в результате ампутации) части тела.
Боль, испытываемая пациентом в связи с фантомной частью тела, также называется фантомной. В основе механизма формирования фантомных болей лежит повреждение (в ходе ампутации, травмы и т. д.) периферических структур нервной системы, участвующих в проведении болевого сигнала. Последующий процесс регенерации нервных волокон сопровождается образованием невром (опухолей нерва), которые становятся источниками болевых ощущений.