Бутафор

(Рассказки о галиматьях)


Бутафор. Этимология от итальянского butta fuort («выбрасывай» – первоначально приказ режиссёра актёру выходить на сцену).

– Всё это так! В отношении меня термин «выбрасывай», конечно – метафора. Меня-то на самом деле никак не выбросишь! Все и всё вокруг тотчас же встанет намертво! – так размышлял бутафор в своей мастерской над этимологией слова, лежащего в основе, его профессии.

Думы происходили в окружении сотворённой им бутафории (где же им быть, как не тут) – «А мне так хочется создать своё незабвенное и не зыбкое. И, чтобы оно было такое восхитительно настоящее … чтобы, как только все глянут, так все и ахнут!».
А если задаться мне самому себе вопросом – «Что же я делаю для такого прославления?». Ответ будет мне от себя не утешительный – «Ты всё творишь под чей-то сценарий и для какого-то спектакля»
Но ведь зрители сначала видят то, что я сотворил! И только уже потом, в созданном мною реквизите, они видят игру актёров. Они же (зрители) всегда первыми оценивают мои труды и фантазии. Ну, не все из их числа могут сделать такое. Конечно, есть и ценители, способные по достоинству принять моё творчество.
Хотя, не шибко-то найдёшь того, кто понимает истинное и достойное бутафорское дело!».

Бутафор находился в рабочем предчувствии предстоящего обеденного вкушения магазинных щедрот, но не столь изысканных в их ассортименте, как ему бы хотелось. Хлопотами из получаемой заработной платы, замахнуться на «высший гастрономический свет» ему было не позволительно.
И то хорошо, что была возможность сначала купить себе кое-что выпить, а потом уже и чем закусить.
«Как же мне надоела в этом театре такая обыденность! Никакой приличной гастрономии!» – немного посетовал мастер.

Перед мечтающим о скором понятия будущего вкушения, стояла бутылка с содержимым, относящимся к семейству короля вин – «Портвейн». Вино имело неоправданно мистический многочисленный счастливый номер – «777».
Плавленый сырок «Дружба» своей этикеткой украшал рабочий стол радужными цветами символического глобуса.

Такой антураж, созданный сочетанием пространственных геометрических тел, немного порадовал бутафора простым архитектурным оформлением.
Последовавшее потом высказанное мнение смакующего «изыски» про их вкусовые качества, от греха подальше опустим.
Соответствующие органы по надзору могут мнение бутафора о продуктах приписать к недобросовестной рекламе.

Мысленно попрощавшись с рабочим днём, священнодействие мастера началось. Он неспешно откупорил бутылку и развернул сырок.
В тот самый момент, когда первая порция вина заполнила верхние пустоты бутафорской горла, в дверь некстати постучали.

С полным ртом, ответить на доносившийся из двери запрос, вкушающий, естественно, не смог. Он молчаливо повернул в сторону двери голову.
Дверь же резко и широко открылась. В её створе стояла очень похожая на женщину фигура.
– Нужно!? – не то вопросом, не то утвердительно, произнесла фигура.
Бутафор с вином в голове даже не заметил, что голос гостьи звучал у него в голове, минуя его уши.
– Тць …ааа – смачно раздалось из головы бутафора. Что подтвердило согласие на вход в процессе проглатывания многочисленных семёрок.
– Спасибо! Я Вам тоже желаю этого и успешно! – поддержала процесс дама.
– Милости просим! – проявил вежливость хозяин мастерской, после освобождения горла – Вот стульчик, присаживайтесь!
Гостья повиновалась.

– Позвольте, не могу Вас знать – бутафорское горло продолжило этикет – Вы из какого цеха будете? Наверное, из режиссёрской среды … Хотя, я всех в этом театре даже не знаю.
– Зато я о Вас многое знаю! Да считай, что всё! И хорошо знаю! Я скорее отношусь к работающим с отдельными частями сценария! Так сказать – «Мастер финалов … жизни». Хочу заметить – не ложных финалов! Это такие пьесы, в которых участвует всё человечество!
– Мудрёная у Вас работа! Наверное, требует большого ума!

В диалоговой паузе бутафор пристально разглядел сидящую напротив гостью.
Она была стройна, изящная талия, которая давала начало крутым, не лишённым плотоядной притягательности, бёдрам. Можно было к фигуре применить такую линейку – «90-60-чуть больше 90»

Голову покрывала широкополая шляпа. Она затеняла лицо, из-под неё были видны одни искрящиеся синего цвета глаза. Всё остальное на лице скрывала вуаль.
Тело гостьи на себе держало длинное платье вечернего цвета и кроя.
Удивило в облике дамы такая особенность – за спиной у неё висел длинный вытянутой формы чехол зелёного цвета.

– А, что это Вы набор косца с собой носите? Я такой же видел в «хозяйственном». Никак загород на дачу собрались? Ну да ведь сейчас сезон для косьбы травы. Коси себе да коси. Только я Вам откровенно вот что скажу – коса в этом наборе для дилетантов. И косовище неудобное.
– Да мне собственно коса нужна на раз. О конструкции скажу так, что жалоб её на применение в моей работе, пока не было! Зато складной набор очень удобен при транспортировке, а мне приходиться много перемещаться по Земле.
Мне Ваша мысль о дачном сезоне понравилась. Действительно надо на природу! И, как это романтично Вы мне посоветовали – «Коси себе да коси». Вы я вижу человек с большим чувством жизненного юмора.
– На том стоим! Может вина?
– Благодарю за радушие, но я постоянно на ответственной работе и почти без продыха. Приходиться воздерживаться. Сами понимаете, чтобы не дать осечки.
– А я вот, знаете ли, решил пообедать. Мои осечки только на пользу в моём мастестве. Скажу Вам так, если чего-то не то сделаю, как они хотят … так оно даже лучше выходит, и смотрится со стороны прямо, как в «десятку» попал. Более жизненно, и очень располагает к слиянию актёров в ролях со зрителями!
Бутафор щёлкнул ногтями по бутылке – Вот, сами понимаете, откуда такие осечки возникают. Но жалоб же режиссёрских ко мне нет.
– Да Вы, прямо скажу, романтик!

Помня, что он не один, а время на алкоголизацию от него уходит, мастер налив себе ещё, обратился к гостье – Вы не возражаете?
А получив утвердительный кивок головой, вино, по ранее проторённой «дорожке», ушло внутрь со словами – Ваше здоровье!

Между «Ваше здоровье» и «Тць …ааа» прошла целая жизнь, по крайней мере, у портвейна. По её окончании от мастера поступили к даме иные звуковые сочетания.
– Думаю, что церемонии с винопитием на некое время закончим. А от меня-то Вы что хотите?
– Собственно от Вас мне надо немного – живите. А за это время Вы должны, именно должны, сделать мне лицо!
– Как лицо? Какое лицо?
– Да, да, да – именно лицо! – дама сняла вуалевую маску и продолжила – А какое оно будет, это мы сейчас обсудим!

Бутафор от увиденного, чуть было не рухнул в реквизит. А, точнее, скорее от неувиденного. Лица у дамы не было вовсе. Кроме глаз в овале никакого иного органа или рельефа не существовало.
– Аааа … Где? … Аааа … Вы Кто?
– Аааа … Нету … – дама поддержала разговор в бутафорском стиле – Изначально не было. Наш Создатель каждому дал то, что ему надо иметь обязательно и жизненно необходимо. Также досталось от Него и мне. Он решил, что для меня лишнее иметь какое-то лицо. Точнее, такое, какое оно есть у человека. По Его мнению, когда Он меня к кому-то посылает, то моего лица тому не требуется. А чтобы моя просьба была Вам более понятна, и к чему сия моя нужда, скажу Вам открыто – Я Смерть!

Тут бутафор рухнул бы и второй раз, да ему падать после предыдущих удивлений было некуда.
Для устойчивости психики в сложившемся разговоре, он ещё налил портвейна и тут же одним махом опростал стакан – «Может быть, упиваюсь в жизни, и ею самой, в последний раз!».

Дама одобрила такое действие бутафора и, не дожидаясь услышать яркого «Тць …ааа», продолжила.
– Тянуть время не будем, тем более, что оно у меня на особом счету. Скажу то, что мне надо конкретно. Мне надо маску на лицо да такую, чтобы каждый видел во мне что-то родное, своё, не злобное. В конце концов, каждый в самом конце увидел бы во мне себя. Одним словом – мой подопечный не боялся бы меня, радовался мне. Мало того – восхищался, и, может быть, даже как-то влюбился в меня! Потому, что он заслужил меня!
Я же женщина и этим всё сказано! Мало того, сиим действием я нисколько не нарушаю данное мне от Него!
Я ведь тоже хочу выглядеть по-людски, а не так, как по канону на иконах, или в сюжетах фресок в храме.
Маска она и есть маска! За карнавал, я думаю, греха на мне быть не может! Мне же не грозит быть похороненной за церковной оградой, как это было принято для лицедеев. Ха-ха-ха!
Тем более, что мои подопечные потом ничего и никому не скажут, и не предадут ни меня и ни Вас!
Выпейте вина, Вам станет легче. От его воздействия будет более понятна моя просьба.

Бутафор послушался почти команды, поступившей от уже знакомки. А она продолжила.
– Я за Вас задам себе вопрос и сама себе на него для Вас отвечу – «Почему это происходит только сейчас и почему Вы пришли ко мне?». Да надоело мне ходить по белу свету, и не только ему, обезличенной. Прошу Вас – не ищите никакой подоплёки в сегодняшнем визите к Вам. Во времени это чистое совпадение!
И потом обретение своего облика, годом раньше, годом позже? Что меняет, по сути? При моём бессмертии и вечности моей, всё относительно! Есть ещё одна важная деталь. Мне же не надо дышать, есть и совершать прочие функции лицом!
Про Вас и Ваше мастерство я много слышала от актёров, режиссёров и прочих ценителей бутафории. Кроме того, сегодняшние услышанные мной Ваши мысли – «А мне так хочется создать своё незабвенное и не зыбкое. И, чтобы оно было такое восхитительно настоящее … чтобы, как только все глянут, так все и ахнут!», очень созвучны с моими желаниями!
Согласны помочь мне?

Бутафор осознал, что ему сейчас даровано судьбой – сбыча мечт!
Он встал, подошёл к занавешенной конструкции и резко отдёрнул штору. За занавесом находился стеллаж, а на нём на обезличенных болванках, стоящих рядами, были надеты мягкие маски.
Дама взглянула на них, и теперь в свою очередь сама чуть не упала в реквизит от увиденной коллекции. Она аж вся затряслась.
– Вот эта! Всю жизнь мечтала иметь такое лицо! – её палец указал на маску, возвышающуюся над всеми, и стоящую в середине.

Гостья быстрой походкой подошла к маске, которая улыбалась в мир пустым чувственным ртом. Пустые глазницы смотрели вдумчиво и пристально, как будто просвечивали смотрящего на неё рентгеном. Носовые отверстия были расширены от присутствия волнения в текущем моменте.
Весёлые морщины были рассыпаны по всему овалу отсутствующего лица и вызывали чувство доверия к себе.
Гостья молчаливо, безоговорочно и быстро сняла маску с болванки. При этом она пристально вглядывалась в пустые глазницы, как будто искала в них какой-то ответ!
«Как же в них будет хорошо моим всевидящим глазам! – молчаливо подытожила осмотр маски дама.


– Позвольте, но … попробовал что-то сказать бутафор.
– Ни каких «но» не принимаю! Я себе позволяю всё! Я забираю это лицо! Оно моё!
Затем достав из набора косца бутылку с портвейном, который употреблял мастер, дама удалилась – Не бойтесь, не отравлено! Я при благодарности не делаю подвоха!

Бутафор взглядом проводил даму – «А жаль, что не дослушала. Ведь эта маска не моей работы, разве, что я доделал глазницы и рот. И, вообще, я не знаю, когда и откуда она тут появилась. Я же не всю жизнь здесь работаю. Хотя, она (маска) очень жизненная. Даже страшно бывает мне от неё, когда она смотрит!»

Дама с новым лицом, улыбающаяся ставшим своим и родным масочным ртом, вышла из бутафорской. С гордо поднятой шляпой она шла по коридору на свою работу.
Навстречу ей двигалась фигура мужского склада, одетая в те же цвета, что и гостья. На фигуре тоже была шляпа, но очень глубоко надетая.

Поравнявшись между собой, встречный обратился к даме – Привет, жница!
Далее к ней пошла шутка – Дело пытаешь или от дела лытаешь?
– О! Привет, падший! Тебе-то что с моего дела, у тебя своего с лихвой. А, в общем, мы оба делаем общее дело ха-ха-ха! (да проститься им тавтология).
– Ба, ба, ба! Мне что-то твоё сегодняшнее лицо хорошо знакомо! Не моё ли оно?

Гостья промолчала, на последнюю фразу. А про себя подумала – «Работает маска! Даже этот сам признался в том, что видит во мне себя!».
– А на тебе и вовсе лица нет! – было озвучено с ехидством и в качестве комплимента встречному.
– Пока, жница!
– Пока, падший. А ты если не секрет к кому?
– К бутафору.

Бутылка портвейна «777», расплата от гости, стояла на столе закрытая.
Употреблённое ранее вино до самой истины, стало одолевать мастера. Он силе воздействия алкогольного дурмана сопротивляться не стал. Голова мастера, как могла, приладилась на сон на столе. В бутафорской наступил технический перерыв.
Когда мастер ладился вздремнуть, он в полглаза услышал стук в дверь мастерской.

– Зашёл! – поприветствовал сам себя падший.
«Что за чёрт. Поспать на работе не дают. И ходят сегодня и ходят. Других дел у них нет что ли?» – проворчал засыпающий мастер.

Гость уверенной походкой подошёл к стеллажу. Рука также уверенно пошла к той болванке, что стояла на возвышении и … движение охолонуло. Маски не было!
Спросить, что произошло с его нуждой, и куда подевалась маска, ему было не у кого. Мастер спал убойным сном.
Но падший догадался о той сцене, что разыграла здесь встреченная им гостья.

Фигура посмотрела на счастливые цифры «777», что красовались на бутылке от гостьи, и в сердцах плюнула на них. За тем гость взял первую попавшуюся маску с болванки и сделал себе лицо.
От этого отчаянного действа падший превратился в «Арлекино» – «Срамиться обезличенным перед людьми не хочу! Пусть пока таким побуду!».

Бутафор проспавшись, никак не мог понять одно, были те события с ним во сне или наяву. А взявши в руки стоявшую полную бутылку, он увидел на этикетке надпись «Портвейн «666». Но попользовать её содержимое отчего-то не решился.
В итоге судьба бутылки butta fuort.


А. Коро, октябрь, 2025 г.


,