Книга дракона -2-

  Продолжение — вторая часть, та, где героиня уже не ищет, а помнит; где боль перестала быть жалобой и стала её языком.
Это — осень спустя несколько лет.

.   -.  -
 Теперь книга лежала на полке. Не зачитанная — выжженная.
С тех пор прошло достаточно времени, чтобы можно было говорить о себе в прошедшем времени — без трагедии, почти с улыбкой.
Дракон, тот самый, давно перестал приходить во сне. Или, может быть, стал частью её самой — тяжёлым дыханием, что иногда просыпается под сердцем, когда слишком тихо в доме.

Она больше не ждала чудес.
Но, странное дело, чудеса стали случаться — без фейерверков, почти бытово: в правильном наклоне чашки, в запахе яблок на подоконнике, в том, как ноябрь снова нашёл дорогу к её окну.
Она смеялась — не громко, не от радости, а из благодарности за то, что всё уже не болит.

Иногда она всё же открывала ту книгу.
Свет больше не вырывался наружу — не потому, что погас, а потому, что стал внутренним.
Она читала не глазами, а памятью, и на каждой странице видела себя прежнюю — девочку, верящую, что дракон может быть другом, а одиночество — формой силы.
Теперь она знала: всё это было правдой.

Мир не изменился — изменилась она.
Боль научилась стоять прямо, а нежность — не просить.
Она научилась прощать не других, а себя — за то, что любила слишком глубоко, мечтала слишком громко, и жила, как будто всё ещё можно переписать судьбу.

Однажды ночью — ровно такой же, как тогда — она почувствовала на плече дыхание.
Тёплое, узнаваемое.
И не обернулась.
Потому что больше не нужно было видеть, чтобы знать: он здесь. Не дракон — память, миф, любовь, всё, что не умирает, пока ты не перестаёшь об этом писать.

Она улыбнулась — впервые за много лет без печали.
И прошептала:
— Ну что, читаем дальше?

И книга, старая, выдохшаяся, вдруг дрогнула, словно лист под ветром, — и зажглась золотым светом.
Светом, который больше не искал выхода.
Светом, который жил в ней.