***

Бинтовали раны проволокой колючей,
Нежно поджигали смесью мы гремучей.
На посту была дымовуха, хорошо была слепая,
Ночью раздавались крики, лучше я была глухая.
То валялся недобитый и навечно позабытый,
Совершенно непригодный для того чтоб тут жить
Итог войны, итог войны, итог войны.
Он лежал не чуя стужи там, где распластались лужи,
Весь как слива посиневший, надоевший всем
Итог войны, итог войны, итог войны.
Струной тонкой залатали очи
Чтобы не пугался этой чёртовой ночи,
Чтоб входили пули быстрым напором,
А потом валялись сыто вместе летучии хлором.
То валялся недобитый и навечно позабытый,
Совершенно непригодный для того тут жить
Итог войны , итог войны, итог войны.
Он лежал не чуя стужи там, где распластались лужи,
Весь как слива посиневший, надоевший всем
Итог войны, итог войны, итог войны.
Зверские инстинкты крепко въелись в души.
Кто-то крался сзади, убивал в глуши.
Солдат проснулся, но онаюи не забыла.
То, что было ночью, что даже мёртвых холодило?
То валялся недобитый и навечно позабытый,
Совершенно непригодный для того чтоб тут жить
Итог войны, итог войны, итог войны.
А-а он лежал не чуя стужи там, где распластались лужи,
Весь как слива посиневший, надоевший всем
Итог войны, итог войны, итог войны.
То валялся недобитый и навечно позабытый,
Совершенно непригодный чтоб мирной жизнью жить
Итог войны, итог войны, итог войны.
А-а он лежал не чуя стужи там, где распластались лужи,
Весь как слива посиневший, надоевший всем
Итог войны, итог войны, итог войны.
Итог войны, итог войны, итог войны.
Итог войны, итог войны, итог войны.