Вес души

Что перевесит?


-----Вес души-----


На койке стальной в больничной палате
Мужчина лежит лет сорока.
Стучит его пульс, кривая всей жизни,
Но пара минут — и пульс словно строка.


Мгновенье — и двое стоят возле тела:
Верховный Архангел и сам Сатана.
Их спор — не про плоть, что под простынёю,
А только про то, что зовётся душа.


Архангела нимб сияет надеждой.
Огромные крылья расправил орла.
В доспехах небесных цвета прощения,
Копья остриё — искупленья слеза.


По левую руку, в обносках горящих,
Хромая немного, в плаще из разлада,
С искрою в очах, что устали карать,
Стоит падший ангел, сам король ада.


— Приветствую, брат из Подземного мира.
— И вновь перед нами извечный барьер.
— Отдай же мне душу эту людскую! —
К тебе обращаюсь, брат Люцифер.


— Приветствую, враг вечный мой, Михаил.
— Я здесь лишь за тем, что по праву моё.
— Взгляни же на жизненный путь и поймёшь,
Что в ней не осталось уже ничего.


— Узри: в восемь лет — уже первая кража,
Украл и нарушил: «Не укради».
Тот первый кирпич, что ложится в основу
Фундамента этой грешной души.


— Я вижу… возможно. Но вижу и пса —
От голода выл он в тени гаража.
И тот кусок, спрятанный возле груди,
Стал противоядием от вечного сна.


— В четырнадцать... да... предательство друга.
Толкнул в эстафете — и друг на земле.
Он свой пьедестал возвёл на падении,
Повесив медаль «Зависти» на стене.


— Я вижу мальчишку, что плакал в подушку.
Чья совесть жгла сердце, оставив клеймо, —
Печать на душе о потерянной дружбе
С тем самым, с которым он был заодно.


— Узри же: он в двадцать поддался соблазну,
Купив себе статус, презрев кровь отца,
Забыв все заветы отчего дома.
Здесь нет оправданий. Гордыня глупца.


— Я вижу… юнца, ослеплённого блеском,
Купившего ложной надежды паденье,
Который воздвиг новый дом для отца,
Со временем выковав в нём искупленье.


— Узри: в тридцать два — он хранилище денег,
Как сейф на замок закрыта душа.
Работа — ресурс, человек — инструмент.
Лишь алчность — его форма здесь бытия.


— Я вижу… аскета. В пустыне из денег,
Где дюны монет звенят громко и тонко,
Душу, что горит, как огонь, искупленьем,
Отдав всё, что есть, для больного ребёнка.


— Узри же венец его искупленья —
Не гордость, не кража его привели.
Всё прах… его совесть, надежды, метанья…
Здесь нет оправданий. Лишь руки в крови.


— Узри: он был пьян и лишил её жизни —
Девчонку, идущую по перекрёстку.
Навечно останется тенью семьи.
Так чем оправдаешь убийство подростка?


Архангела крылья устало поникли:
— Не вправе я взвешивать горе и бремя.
— Да, он виноват. Смерти груз на весах.
— Но он уровнялся бы… было бы время…


Вдруг пульс начал биться под простынёй,
Дыханье чуть слышно под ним проступает.
И в миг прекратился их спор вековой —
Лишь ритма зелёный луч тихо мигает.


В зрачке человека, глаза открывая,
На миг отражаются два силуэта:
Один — тёмный, падший, в горящих обносках,
Второй — светлый, яркий, небесного цвета.


— Не время ещё, — Архангел промолвил. —
— Не быть тебе властным над этой душой.
Но Люцифер, глянув с ехидной улыбкой,
Ответил: — Я жду… Он и так уже мой.

© Андрей Рэй
---