Я с чужого плеча
шевельнуться не смею,
но могу сгоряча —
сгоряча не посмею.
В проливной белый дождь
я укроюсь в усадьбе.
Ты страницы встревожь,
брось на райский мой садик.
Усади всех за стол —
разве дело в диктанте?
Светлых букв на подол
я в безумии тратил.
Сад меня не купил,
но построил мне домик
из стихов и стропил,
превратившийся в томик.
Там мой чай за окном,
успокоенный мартом,
и мой дом за стеклом
ты разложишь по партам.
На колоду невест
положи сервировку.
Да, вся жизнь — перекрест,
заучил я верёвку.
И я знаю под зуд:
пусть сады всем не платят.
Там, где любят, там бьют
и идут в чёрных платьях.
По гостиной мой жар,
я мешать вам не стану.
Если будет пожар —
не забейте мне ставни!
Не нарежьте из жил
мой прерывистый кашель —
я давно заплатил,
чёрной кровью окрашен.
Где-то райский тот сад,
где мне с вами так любо,
и невесты трещат
на губах моих грубых.
А пока за окном
забивают гвоздь в ставни,
и разбитым стеклом
режут душу и память.
Среди кладбищ и груш
райский садик из яблонь
в горечь яростных стуж
на руках тащит дьявол.
И, наверно, взамен
подлецы без молитвы
мне построят из вен
дом под ржавою бритвой.
Свидетельство о публикации №125102808789