жатва священной омелы

* * *
. . . . . . . . . . . . . . . .
…Словно души наши заброшенные,
наглотавшись холодной тьмы,
к нам приходят собаки и лошади —
видно, истина —
это мы.
Нас сжигают, как бесполезные
на сегодняшний день стихи,
но бессильны крюки́ железные,
не нащупавшие трухи.
 
Пахнет ветер горелой кожею —
до закатанных рукавов,
мы немало на свете прожили:
для кого, мой друг,
для кого?..
. . . . . . . . . . . . . . . .
(Александр Кабанов)


Casta Diva, che inargenti queste sacre antiche piante,
a noi volgi il bel sembiante senza nube e senza vel…
                (Felice Romani «Casta diva»)

От слепоты
добра не различать
присуще людям в разные годи́ны…
Неисчислимых римлян саранча
сновала по лесам и по равнинам
земель  послушных Цезарю племён,
когда-то своевольных поселенцев, –
отныне там проконсул Поллион
определял каноны власти светской.
Над Га́ллией гроза сгустилась мглой,
не слышен щебет птиц...
Ни песни звонкой
не прозвучит с малиновой зарёй
под звук бодрящий бронзового гонга —
всё словно вымерло… Но кое где
услышится игривый смех деви́чий,
там, где весталки ловят по воде
цветы омелы и, гордясь добычей,
плетут венки…
Им хочется любить,
ведь юности так свойственно влюбляться!
Чтоб выклянчить супруга у судьбы,
их девственность — их главное богатство.
Но те готовы распрощаться с ней
во время спорадических соитий
без сожаления... И простодушных фей
высматривая с алчностью бесстыдной,
вовсю клевали  римские орлы
нахрапом и с распущенностью крайней…
Хранят дерев могучие стволы
волхвов-друидов Храмовые тайны,
где приговор нарушившим обет:
лишилась целомудрия — ждёт кара!
Взойти теперь на Жертвенник побед
и сгинуть заживо от пламени пожара,
то Диоску́ров матери  эдикт —
постыдный блуд карается жестоко!
Но мелкий бес желания горит
внутри
понестерпимее ожога!
И разве будешь думать о костре,
когда и Жрица главная в их Храме
проконсула лелеяла в шатре?!
Их поглотит столь яростное пламя,
что станут те героями поэм…
Омелы Жатву кто им напророчил?
Тот лик Луны?
Она мерцает всем…
Чтоб не стращали тьмой виденья ночи.
Но тишину нарушит звон мечей, –
мощней огня в душе святая клятва,
что враг уйдёт с земли её детей,
ведь Жрица понимала: будет Жатва!






* Casta Diva, che inargenti queste sacre antiche piante,
a noi volgi il bel sembiante senza nube e senza vel… — все, конечно, знают знаменитую арию Нормы «Casta diva» из музыкальной трагедии итальянского композитора, мастера оперы бельканто, Винченцо Беллини «Norma», её молитвенное обращение к Луне. Перевод воззвания выглядит примерно так: «Непорочная богиня, которая серебришь луга и холмы, благосклонная, но строгая, ты, которая на небе венчаешь летние ночи...». Центральной идеей оперы является призыв к свержению власти захватчиков. Друиды готовят восстание против поработителей и ждут сигнала, который им должна подать верховная жрица Норма, в должный момент она свершит великий обряд — «жатву священной омелы», и это будет сигналом к восстанию.
** Мать Диоскуров — Немезида (Леда) — в древнегреческой и древнеримской мифологиях крылатая богиня возмездия, карающая за нарушение общественных и нравственных порядков, мать братьев-близнецов Кастора и Полидевка.

Post scriptum:
Борис Рыжий "Нежная сказка для Ирины"

1

… мы с тобою пойдем туда,
где над лесом горит звезда.

… мы построим уютный дом,
будет сказочно в доме том.

Да оставим открытой дверь,
чтоб заглядывал всякий зверь

есть наш хлеб. И лакая квас,
говорил: «Хорошо у вас».

2

… мы с тобою пойдем-пойдем,
только сердце с собой возьмем.

… мы возьмем только нашу речь,
чтобы слово «люблю» беречь.

Что ж ещё нам с собою взять?
Надо валенки поискать —

как бы их не поела моль.
Что оставим? Печаль и боль.

3

Будет крохотным домик, да,
чтоб вместилась любовь туда.

Чтоб смогли мы его вдвоём
человечьим согреть теплом.

А в окошечко сотню лет
будет литься небесный свет —

освещать мои книги и
голубые глаза твои.

4

Всякий день, ровно в три часа,
молока принесёт коза.

Да, в невинной крови промок,
волк ягнёночка на порог

принесёт — одинок я, стар —
и оставит его нам в дар,

в знак того, что он любит нас, —
ровно в два или, скажем, в час.

5

… а когда мы с тобой умрём,
старый волк забредёт в наш дом,

хлынут слёзы из синих глаз,
снимет шкуру, укроет нас.

Будет нас на руках носить
да по-волчьему петь-бубнить:

«Бу-бу-бу. Бу-бу-бу. Бу-бу…» —
в кровь клыком раскусив губу.

(январь 1996 года)