Серебро

Февраль, печаль, хрусталь, вуаль,
какие разные слова,
и окончание едва ль
позволит выровнять права.
Но только вслух произнесёшь,
как что-то происходит, и
всё тело покрывает дрожь
с оттенком сладкой маяты.
Пространство образует новь,
в которой серебрится даль,
но – повторяешь вновь и вновь:
хрусталь, печаль, рояль, вуаль ...
Волшебный -аль, в нём что-то есть,
похож на звон от хрусталя,
он превращается во взвесь
из легкомысленного -ля ...
Удар по нёбу, и – отскок
в одно мгновение, чтоб звук
весь перетёрся в порошок,
и – колдовство, восторг, испуг ...
Ура, ура, — шепчу: ура,
как хорошо, что я одна,
ведь эта странная игра
другим должна быть не видна.
Звук образует сферу, круг,
витает около меня,
и льнёт ко мне, касаясь рук,
внутри колеблется, звеня,
но остывает, и, осев,
рождает лёгкую печаль.
Я повторяю: аль, — пропев,
и проступает снова даль ...
И взвесь летает, серебрясь,
лишь руку протяни, и – тронь,
как эта призрачная вязь
покроет серебром ладонь.
Смущаюсь, трогая, смеюсь,
ладонь поставив на ребро,
забыв совсем дневную грусть,
ссыпаю на пол серебро ...