Застрявшее

Войны...
О каких-то сравнениях. Я – в отношении только двух, нас (пусть и по-разному) коснувшихся. По разному... По крайней мере, пока.
Та. Вторая мировая и, как-то – Великая Отечественная, в первой окуклившаяся, из неё выпорхнувшая и завершившая свой валькирьев полёт, чуть раньше. В принципе, при всём интересе (не увядающем) к обеим из оных (пересекающихся) ипостасей, в нашем сегодняшнем чуть занимательнее всё же та, что вылупилась в качестве составляющей. Но – не без собственно «матричной».
Ну, а в сравнение – уже нынешнее «чудо-юдо». Начинавшаяся в обличье и вовсе некими «специалистами» выдуманной «операции» (по задумке – скоропостижно-бравурно-хирургической), потом, изрядно затянувшейся и погромыхавшей, с превращением в присущую и иным войнам «странность». Последняя, впрочем, не лишена вероятия как нового разгорания, так и перерастания в уже Третью мировую. С финалом, о кошмарности которого, можно лишь догадываться.
Ах, да... Самое «чудо-юдо» случилось не на пустом месте... «Русская весна», так распушившая свой хвост на украинских пространствах (и проблемах), будто ждавшая того Майдана, чтобы расцвести на Донбассе и проглотить живьём Крым. «Русская» – не без колоссальной поддержки (живой силой!) уже со стороны «братской» России и её «специальных структур». Как бы это не отрицал «валдайский пушкинист».
.......................................

Застрявшее...
К тому, что, начав было эти «Войны», я их резко отложил в сторону. Под возню округ прохановского романа и прочее – привходящее, а порой и перекрывающее.
Вернулся (к «Войнам»). Не будучи уверенным, что снова где-то не оборву или вовсе не брошу. Да и «преамбулу» Застрявшего не мешало бы выправить. Со стилем я нередко «перегибаю», но там, мягко говоря, «постарался». Пока оставлю, как было (даже самому забавно «вникать» в то, что завернул).
О Войнах (вообще) я шаманил немало. Касался ли уже «перекликов» между ними?!
Если, опять-таки, «вообще», то – несомненно. Иное дело – между той («Второй Отечественной») и этой (которая от «потешного» до «кромешного»).
В любом случае, «магическое» от февраля 2014-го остаётся, как отчасти пророческим и, по-прежнему, актуальным, так и в чём-то незавершённом. Что и отразилось в названии (в многоточии после тех цифирей).
«Магия. 1914, 2014…».
С эпиграфом от Николая Михайловича (Рубцова).

Взбегу на холм
и упаду
в траву,
И древностью повеет вдруг из дола.
И вдруг картины грозного раздора
Я в этот миг увижу наяву.
Пустынный свет на звёздных берегах
И вереницы птиц твоих, Россия,
Затмит на миг
В крови и жемчугах
Тупой башмак скуластого Батыя!..
(Н. Рубцов)
------------------------------------

А что творится на Балканах
В столетье Первой мировой?
Я разливаю по стаканам
Янтарный чай.
Разрыв-травой
Настоян мой чудной напиток
Купальской ночью на огне.
И времени печальный свиток
Откроет тайное.
И мне
Предстанут знаки роковые.
Но…
Остывает быстро чай.
И вновь оковы вековые
В затвор упрятали печаль.
И только конь в тяжёлой сбруе,
Кивая мерно головой,
Напоминает про Вторую
Из тех уже далёких войн.
(18.02.2014)

Затмит...
Что-то в «затмение» (и не одно, да и – многим) уже случилось.
А «янтарный чай» – даже если такой и не редкость – мог зайти мне в то «магическое» по памяти из промелькнувшего ещё в 2012-м «переклика» с поэзией Ирины Аргутиной, из Челябинска.
Не знаю (не следил), насколько она популярна (да и просто – активна) сейчас, а по первым годам своего прорыва я её приметил (параллельно с Анной Полетаевой-Андриасян). Пусть напрямую отозвался лишь раз, заложив в эпиграф своего такие строки.

Не возьмёт и чёрт – и взял бы, да не отдашь
старый тополь в окне, чернеющий буквой «пси»,
и янтарный чай, и сломанный карандаш,
и всё тени, тени – Боже тебя спаси!

Хотя к «нашим» Войнам уже это – разве, каким-то боком.
Ну, а связь между «Второй» и «этой» – витиеватая. И не только под спекуляции «расейских мироспасителей» на теме борьбы с нацизмом.
А уж под это... Под это – в Зеркало бы глянуться не мешало. Спекулирующим-мироспасающим.
Про то Зеркало – мне уже и оскомину набило.
А сам я о «нацизме» (в той или иной его ипостаси) до 2017-го не упоминал вообще ни разу. В своих текстах. Тому есть и некоторое «оправдание»: в «прозу» до следующего 2018-го я заряжал только в «послеслове». По касательной.
А если и проводил какие-то «параллели», то (до конца 2021-го) – скорее, к нашему («местечковому»), чем к тому, что заваривалось у «Старшего брата».
А «наш», он – разве, «подпёсок» (а то – «подпёз..к»). На подсосе-подносе – к истовому. Великодержавному.

Он бабачит про нацизм и фашизм.
Ни бельмеса, ни алтына, ни шиша.
Только к ним гораздо ближе «лукашизм».
И протёртая «редактором» лапша.
Он майданами и плошчамi стращает.
Суки в штатском промышляют хапуном.
Мне обидно за державу, Верещагин!
За державу, что идёт за Паханом.
(Павлины, говоришь?!, 21.06.2020)

Фрагмент из опуса «О, Спорт! Ты...» (27-29.06.2020):

Казус Политического… Коварство политического. Договор – Сговор. Согласие, соглашение, соглашательство…
Государства… Правовые и моральные. Либерализм и фашизм. Во всех вариациях и превращениях. Обман одного и обман другого.
Притом, что фашизм можно рассматривать и как «ответ» либерализма на «советизм». И не столько на сам «марксизм», с его «диктатурой пролетариата» (хотя и…), сколько на «построение социализма в отдельно взятой…». А национал-социализм – прямой ответ сталинизму. Его – «общенародному Обману (государству)».
Фашизм – против ДП. Национал-социализм (нацизм) – против «Общенародного государства». Одна «номенклатура» против другой.
Хотя, полагаю, к этому (вызову – ответу) их отношение не сводится. Всё несколько глубже. Страннее…
Противники отождествления фашизма и коммунизма (а различия, конечно, имеются) не замечают их родства. О последнем можно говорить и в рамках тоталитаризма, можно и не только.
Тоталитаризм от национализма и от интернационализма. От «нации-государства» Муссолини (вместо конституционно-правового «государства-нации») и от «советского-интернационального». От нацистского и от национал-большевистского («общенародного»).
Здесь ещё и «империализм» под ногами путается. От Ленина до неомарксистов-постмарксистов (типа Валлерстайна, с его «мир-системами» – «экономикой» и «империей» – или Балибара).
Наш Лукаш мечется между Муссолини-Гитлером и Сталиным. Полагаю, что де факто он ближе всего именно к дуче. То есть, именно к фашизму. Хотя, вероятно, мечтал и о большем. Но имечко-то это («фашизм») осквернено. И наш чистейший и искреннейший вешает его на любого из своих противников. Вернее, на того (на то), в чём находит угрозу тому, что «мы построили». А построили (пусть и не достроили) «мы» государство именно фашистского типа.
И я – здесь – не о том, плохо оно или хорошо (и насколько). А о факте!
Плохо-хорошо – иной поворот «темы». Мой Влад любит «красненьких» и «чёрненьких». То одних больше, то других. Я и сам (когда-то) симпатизировал «чёрненьким». В чём-то… В пику «сереньким» (полинявшим «красненьким» и где-то – либералам). Однако – не в принципе! Не в «любовь».
Поэту «серенькое» не к лицу. По себе чую (ибо не чужд – Поэзии).
Поэтическое… А ведь поэтическое не должно сливаться с политическим. Любым! Политическое – лишь одна из тем моего «поэтического». ТЕМА! Порой иные перекрывающая. Ибо в ней – кульминация нашего извращения.
Предмет сатиры. Разоблачения. Но ни с каким политическим я его (поэтическое) смешивать не собираюсь. Не собираюсь уходить ни под чьё крыло. Ни под «висячего попугайчика», ни под «чёртушку-нетопыря».

[Понятие политического (нем. Der Begriff des Politischen) – работа немецкого философа и правоведа Карла Шмитта, опубликованная в 1932 году. В ней Шмитт рассматривает фундаментальный характер «политического» и его место в современном мире.
Шмитт подвергает критике «либерально-нейтралистскую» и «утопическую» точки зрения, что политика может быть очищена от всякой воинственной, антагонистической энергии, и утверждает, что конфликт встроен в само человеческое существование и является неискоренимой чертой человеческой природы. Шмитт пытается обосновать свои идеи, ссылаясь на антропологический пессимизм «реалистичной» католической (и христианской) теологии. При рассмотрении онтологической сущности политики и политической деятельности в современном мире, Шмитт опирается на пессимизм традиционного католического богословия относительно возможности совершенствования человеческой природы и указывает, что современные люди подсознательно секуляризируют теологические идеи и проблемы. Шмитт критикует политических «радикалов» как в основе своей невежественных, заблуждающихся, настроенных псевдо-мессиански, забывающих о том, что знание человеческой природы, его esse, закодировано в древней теологии, в которой первородный грех занимал центральное, осевое место, переплетаясь своими мета-политическими идеями с переформулированной «метафизикой зла».]

«Я принял нацизм внутрь, но он меня не испортил» – Карл Шмитт.
Не знаю, не знаю... Шмитт так и остался «блуждать» между нацизмом и фашизмом, между последним и консервативным либерализмом. «Борьба за Шмитта».
Романтизм. Политическая теология.
Я говорю об извращении. Он – об увёртке. Увёртка – изворотливость. Хитрость, ловкость. Всё – как-то рядом: «Хочешь жить, умей вертеться».
Разве что «извращение» прививает к этическому началу эстетическое. А через него – онтологическое.
Виды увёртки. У К.Ш. – что-то об увёртке «зрительской морали». С упоминанием о Канте. Но это – скорее, о различении в самой увёртке, а не о возможности её преодоления. Здесь Шмитт – пессимист. Первородный грех отравил наше существо. Гоббс, реформация, контрреформация… Всё это – различие в нюансах. Деталях. Хотя… К вопросу о том, где «он» скрывается.
Нашу природу (подлую, рабскую) изменить нельзя. Свобода? – Увёртка! Причём – бессильная, пустая. Власть? – Увёртка! Но – серьёзная. Основательная. Ничего в принципе не исправляющая, но… Удерживающая. Как-то. Закон? – Инструмент Власти.
Гмм…Можно и о Благодати вставить. А то – о благочестии и благонадёжности (как Лео Штраус, «О «Евтифроне»»).
Гоббс… А Великий Инквизитор Фёдора Михайловича?! «Мы служим не Тебе, а ему…».
Государство… У Гегеля – воплощённый Бог. Наместник… Бога ли!?
Политическое, как увёртка. Сюда же – государство. Идея преодоления политического (Маркс) – увёртка. Либерализм (с его «ночным сторожем») – увёртка.
Гоббс – честнее!? Инквизитор – честнее!? Последний – разве что перед Христом Достоевского, но никак не перед рабами. Инквизитор – Политик…
«Общенародное» (Г), «социальное»… – Всё это разные вариации на тему ВИ.
Вопрос: АГЛ сам «дошёл» (чутьё) или кто-то начитанный подсказал? Впрочем, одно другое не исключает.
Война. Вражда. Враг – Друг (Союзник). Мы – Они.
«Свои среди чужих. Чужие среди своих».
А Шмитт… Шмитт идёт от Аристотеля. По крайней мере, в фиксации того, что человек есть животное политическое. Не «общественное», а именно политическое.
Потому и все ниточки тянет к этому Понятию. Или – от него. От этой «фикции», как сказал Бадью.
Полистаю (Шмитта). Полистаю, подрихтую.
Понимаю, что «политическое» – выдающаяся (не рядовая) форма изворотливости. Изворотливость, позволяющая выжить извращенцу. Но – полистаю.
Политическое как такое определяется через различение друга и врага (как моральное – через добро и зло, эстетическое – через прекрасное и безобразное, что-то там – через пользу и вред и т.д.). Вот и Христа, у Павла Флоренского, волновало: друг Ему Пётр или нет. В этом смысле отец Павел как бы соглашается со Шмиттом.
По Гоббсу… По природе – каждый враг другому. Так оно и остаётся. Но выжить при этом невозможно («остаться должен только один»). Значит… Значит надо извернуться. Поделиться на врагов и друзей. И это – нечто большее, чем деление на своих и чужих. Более строгое. Жёсткое. Пусть и условное. Не сугубо этническое, культурное, цивилизационное… И… «ничего личного».
Что-то подобное наблюдается и у Л.Н.Гумилёва. С его «комплиментарностью».
Нация… Не этническая. Не гражданская. Не сословная (шляхетская). А именно политическая. Хотя нечто политическое должно быть и в гражданской, и в «сословной».
Беларусь… Бюрократическая нация. Пожалуй, бюрократическое ближе к собственно политическому, чем многие иные.
Солидаризм. Синдикализм. Корпоративизм…– Это мы – к фашизму. Но там – сильная примесь этнического (перемешанного с гражданским). Значит ли это, что политическое не выделено (даже в фашизме) в максимально адекватном смысле?! И жёсткому различению «враг-друг» мешает слишком эмоциональное «свой-чужой»?!

[Смысл различения друга и врага состоит в том, чтобы обозначить высшую степень интенсивности соединения или разделения, ассоциации или диссоциации; это различение может существовать теоретически и практически независимо оттого, используются ли одновременно все эти моральные, эстетические, экономические или иные различения. Не нужно, чтобы политический враг был морально зол, не нужно, чтобы он был эстетически безобразен, не должен он непременно оказаться хозяйственным конкурентом, а может быть, даже окажется и выгодно вести с ним дела. Он есть именно иной, чужой, и для существа его довольно и того, что он в особенно интенсивном смысле есть нечто иное и чуждое, так что в экстремальном случае возможны конфликты с ним, которые не могут быть разрешены ни предпринятым заранее установлением всеобщих норм, ни приговором «непричастного» и потому «беспристрастного» третьего.]

Не знаю, насколько внятно – но так у самого Шмитта («Понятие политического»). Ничего морального! Ничего эстетического! Ничего в смысле просто вреда-пользы…

[Понятие «друг» и «враг» следует брать в их конкретном, экзистенциальном смысле, а не как метафоры или символы; к ним не должны подмешиваться, их не должны ослаблять экономические, моральные и иные представления, и менее всего следует понимать их психологически, в частно-индивидуалистическом смысле, как выражение приватных чувств и тенденций. «Друг» и «враг» – противоположности не нормативные и не «чисто духовные».]

Не под «экзистенциализм» ли соратника по партии Мартина Хайдеггера «сработано»!? Вернее: не под онтологию ли выдающегося философа-нациста. Хотя и сам Карл – далеко не рядовой. Да и не особенно отрекавшийся.
Нацизм не испортил Шмитта… Т.е. фермент собственно политического оказался сильнее и переварил нацистскую «мешанку» (если допустить, что сам Карл всё-таки признал постфактум в нацизме нечто избыточное)?! Как он может переварить и всякую другую.
Аристотель… «Полития».

[Полития – форма общественного управления, в которой, по мнению Аристотеля, правит большинство в интересах общей пользы. Данная форма управления соединяет в себе лучшие стороны олигархии и демократии, но свободна от их крайностей и недостатков.]

Хотя греч. ;;;;;;;; (политейа) можно транслировать как просто «государство». Тотальное государство.
Этимология?! Нашего государства и греческой политии.
Гмм… А ведь я не раз в этом (их Э) ковырялся.
Множество?! – В смысле «единство одного и многого» (множество как единство). Что там у моего антилиберала-имяславца Лосева набегало?
Алексей Фёдорович различал три модификации эйдоса: собственно, эйдос, схему (множество) и топос. Число (эйдос вообще) – единство подвижного покоя различённого тождества. Эйдос в узком смысле – число, рассмотренное, как единство. Схема – число (ЕДПТР), рассмотренное, как подвижной покой.
Ну, и как это «применить» сюда?! – К политическому.
К «множеству» от «политии» тянет «поли» (;;;;-, ;;;;; – «много»)…Хотя – не факт!

[Полития (греч. ;;;;;;;; «государство» > англ. polity) – понятие, используемое для обозначения политической единицы любого уровня (политической организации того или иного общества), то есть оно используется в качестве родового для таких понятий как «община», «вождество», «племя», «государство» и других. Полития может означать либо данное общество, всю совокупность граждан конкретной страны, либо совокупность институциональных форм и процессов, посредством которых осуществляется управление данной страной. В широком смысле полития – другое наименование политической системы. Его обычно используют, когда хотят дать обозначение политической организации того или иного общества, свободное от аналитических коннотаций термина «система» или от метафизических, правовых или территориальных коннотаций термина «государство». Он часто фигурирует в дискуссиях о формах или типологиях политических систем, в особенности когда преследуется цель классифицировать политические системы в их целостности, а не конкретные институты, группы или политические подсистемы внутри того или иного общества.]

Город (полис). Государство… В «городе» – ограда. Защита. Крепость. Граница.
В «государстве»… Правление («судить-рядить»). Вождение… У-Дар. Одарение. Бла-Го – «общая польза» (к Аристотелю-Платону).
Владычество. Могущество.
Мир-система.
State и Держава. Граждане и подданные.
Так, «дар» или «договор» (сговор)!? А то и в «смесь».
А мы – к этому (П), в основе которого (если по К.Ш.) жёсткое «враг-друг», со Спортом. Где: «друг-соперник». Да так, что соперник – не враг. И соперничество – не вражда-война.
О, Спорт! Ты мир.
Но… Не отпускают. Липнут. Затягивают. «Политические». Сам (спорт в себе) политизируется. Потому – неудача. Во многом…
А это – уже «постфактум». Вставочка. От 3 июля. Шествие «патриотов» в День Независимости. Иван Григорьевич (Тихон) – в первых рядах. С премьером Ромкой Головченко и сияющим, как медный таз, спеваком Солодухой
Именно по этой линии (Спорт – Политика) наш «вождь» впадает в особую огалтелость. Включая совмещение главенства в государстве и в олимпийском комитете.

[Итак, враг не конкурент и не противник в общем смысле. Враг также и не частный противник, ненавидимый в силу чувства антипатии. Враг, по меньшей мере эвентуально, т.е. по реальной возможности, – это только борющаяся совокупность людей, противостоящая точно такой же совокупности. Враг есть только публичный враг, ибо все, что соотнесено с такой совокупностью людей, в особенности с целым народом, становится поэтому публичным. [...] Врага в политическом смысле не требуется лично ненавидеть, и лишь в сфере приватного имеет смысл любить «врага своего», т.е. своего противника. [...]
Политическая противоположность – это противоположность самая интенсивная, самая крайняя, и всякая конкретная противоположность есть противоположность политическая тем более, чем больше она приближается к крайней точке, разделению на группы «друг – враг».]

Помимо «интуитивного» влечения Вождя к этому краю чувствуется присутствие «учительства» молодых интеллектуалов-политологов. Кои никак не могли пройти мимо фигуры Карла Шмитта. Белорусские «новые правые»… Петровский, Шпаковский... Думаю, там их целое «гнездо» (и не одно) «вылупилось». С лёгкой руки «координатора» Макея.
И как я это раньше не просёк?! А ведь чуял! Да и сам, не являясь сторонником данной стратегии как такой, определённые симпатии к правому крылу всё-таки испытывал и испытываю (не более того) до сих пор.
На что надеются? – Я – о перспективе. На новую «консервативную революцию» в Европе? Аналогичную той, что совершалась сто лет назад…
На торжество уже т.н. «либерал-фашизма»?!
А Шурика они где-то уже и используют. Старого к...! Я скорее поверю, что сам он читал стихи Василя Быкова, чем опусы Шмитта. Однако!
И это всё на фоне «антифашистской» демагогии…
-------------------------------------

Даст Бог – продолжу. Не без «реминисценций», вестимо...
И уберу всё это (через пару часов)... Да в очередную папочку-сборку. Допустим: Война как способ существования.

28.10.2025