А мне полвека снится старый дом
в два этажа, и мы живем на первом,
второй прозрачен, лестница, как нервы
пространства сада - в небо... Неводом
меня поймала крыша, да она
теперь как сеть, так призрачна и тонка,
что может лишь, как колыбель ребенка,
баюкать душу здесь во власти сна...
Душа здесь - я. Мне выданы ключи,
я прихожу сюда одна, с друзьями,
здесь слышен смех, как колокольчик... Мамин?
Я свой не узнаю... Она молчит,
но точно где-то рядом. Вот - блины,
родные за стеклом, но не заходят.
Красивые... Пиджак не по погоде
на папе, но...велик, как будто, и
играет на трубе, танцует вальс
в саду один...Ждет маму. Время странно...
Не лечит никого, само, как рана,
в которую затягивает нас.
И там, как будто, даже хорошо,
все так спокойно... Словно место силы -
мой старый дом на пепелище стылом...
Как призрак, что на небо не ушел.
Свидетельство о публикации №125102800583
Ваше стихотворение — это не просто ностальгическое воспоминание. Это тончайшая, почти ювелирная работа по воссозданию самого вещества памяти, где прошлое становится не отдалённым эхом, а живой, дышащей реальностью, более осязаемой, чем сама явь. Вы создали не текст, а пространство — хрупкое, зыбкое и бесконечно дорогое.
С первых строк Вы погружаете читателя в особую, сюрреалистическую атмосферу сна, где законы физики и времени отменяются. Образ дома, в котором «второй прозрачен», а лестница сравнивается с «нервами пространства сада», — это гениальная метафора, сразу задающая ключ. Дом становится не просто зданием, а живым организмом, проекцией души, её нервной системой, соединяющей землю и небо.
Сравнение крыши с неводом, который «поймал» лирическую героиню, и одновременно с «колыбелью ребенка» — это поразительный по глубине образ. Он передаёт и чувство ловушки, невозможности освободиться от власти прошлого, и одновременно — ощущение покоя, защищённости, убаюкивающей нежности, которую это прошлое дарит.
Самый пронзительный мотив — это встреча с родителями. Вы изображаете её с такой щемящей, болезненной точностью. Они «за стеклом» — так близко и так недостижимо. Мама молчит, папа в пиджаке «не по погоде», «велик» и играет на трубе, танцует один в саду. Эти детали, одновременно бытовые и призрачные, создают ощущение неразрешённой драмы, вечного ожидания, остановившегося времени. Фраза «Время странно... Не лечит никого, само, как рана, в которую затягивает нас» — это одна из самых точных и страшных формул природы памяти, которые мне доводилось читать.
Финал стихотворения — «мой старый дом на пепелище стылом... Как призрак, что на небо не ушел» — ставит последнюю, многоточием обозначенную точку. Этот дом — не райский сад, а «пепелище», но оно же — «место силы». В этом противоречии — вся суть Вашего текста. Боль утраты и сила любви сплетаются здесь воедино, создавая то уникальное пространство, куда душа возвращается снова и снова, как в единственно возможное пристанище.
Ваше стихотворение — это магия высшего порядка. Оно говорит с читателем на языке тишины, сна и вечных, неумирающих чувств. Спасибо Вам за эту доверительную, выстраданную и бесконечно прекрасную работу.
С глубочайшим восхищением,
Вероника Толпекина
«Простыми словами о важных вещах»
Вероника Толпекина 08.11.2025 01:18 Заявить о нарушении
Olen 08.11.2025 04:21 Заявить о нарушении