Донесёшь или уронишь чередование моих мук

Донесёшь или уронишь чередование моих мук.
Расползается по небу отражение горных рек.
В жарком воздухе проносились там распростёртые стаи рук.
В поле палевом разлучили нас, опрокинув на лоб снег.
И кустились там розы чёрные, и торчали как зоб пни.
Одинокие, беспощадные, без конца и без края дни.
Даже слабые насекомые перепрятались вдоль травы.
Прогрызая потом от отчаяния до друг друга свои рвы.
И бежали они безалаберно, не смыкая пустых глаз.
И врезались они от усталости в отдыхающий малый таз.
Не без похоти одно зёрнышко превращалось в сплошную цепь.
Поле ширилось и шаталось там, дорастая до слова - степь.
И болото там было грязное, и скрывало в себе гул.
Я пришла туда и поставила свой единственный в жизни стул.
Я сидела там и ворочалась, и ждала, что меня съедят.
Наблюдая, как эти головы равномерно встают в ряд.
Я давила их всеми силами, наступая ногой в течь.
Мне хотелось себя таким образом от насилия уберечь.
Они липли ко мне и взрывались все, оставляя гнилую тень.
И висело над нами облако, завершая собой день.
‘кап