Гром

Внезапно грянул гром, разорвав тишину надвое,
как наше «навсегда» разорвало пополам жизнь.
Я ждал его — не дождался. Но вот он гремит,
и стекла дрожат в рамах, и стены отзываются эхом.

Я открываю окно и кричу. Кричу в эту грохочущую бездну,
в этот хаос из ветра, воды и огня.
Мои слова тонут в раскатах, они не долетают до неба,
но я всё равно кричу — о тебе, о нас, о пустоте.

Гром говорит за меня — тем, что я не решаюсь сказать.
Он рушит небесные своды, он не боится быть грубым,
он — это я, если бы я мог позволить себе такую роскошь:
разрушить всё вокруге, чтобы начать с чистого листа.

Молнии рвут горизонт, как твои фотографии в моих руках,
освещая на секунду комнату призрачным светом.
В их сполохах ты появляешься — то у двери, то у стены,
и я протягиваю руки, но касаюсь лишь холодного стекла.

Я хочу, чтобы этот гром унёс с собой всё:
и боль, и надежду, и память о тёплых руках.
Чтобы смыл дождём следы наших голосов в этих стенах,
чтобы оставил после себя только тишину и сырую землю.

Но гром стихает. Постепенно. Сначала отступая,
потом затихая где-то за крышами, как невысказанный упрёк.
И снова остаётся тишина — ещё более звенящая, чем прежде,
и моё невыкриканное отчаяние, которое теперь некуда деть.

Я закрываю окно. На подоконнике лужи от дождя.
В них отражается потухшее небо и моё лицо.
И я понимаю, что даже гром не может разбить эту стену —
стену между прошлым и настоящим, между мной и тобой.

Он только напомнил, что есть в мире силы побольше,
чем наша любовь. Силы, что стирают города и сердца.
А я всё тут. С моими тридцатью тремя письмами.
С моей тихой трагедией. С моим неслышным миру криком.

И я пишу это письмо под аккомпанемент уходящей грозы,
зная, что завтра снова будет тихо. Снова будет больно.
И я бы отдал всё, чтобы гром забрал меня с собой —
в свою шумную, яростную, не знающую пощады стихию.