Русь моя

Ты не в одной былине, не в узорчатом сказе,
Ты – в тишине полевой, в перезвоне державы,
В шепоте спелой ржи, что склоняется в поклоне,
В каждом колке, где прячутся духи и славы.
Русь моя, необъятная, в песне и стоне,
Ты – и в княжеском стане, и в дыме луговом,
Ты – на честном челе, и в молитве иконе,
С небом высоким одним и с одним черноземом.

Простираются нивы твои до края ока,
Где сливаются в дрёме заря и берёза.
От застолий широких до горького оскала
Под лихим посвистом метели и мороза.
Ты всегда разная – то светла, то устала,
То поёшь, как пьяница, у плетня у ворот,
То в монастырской обители тихо рыдала,
Собирая на вечный покой свой народ.

Помню бабушкины руки, что пахнут пирогами
И свечою восковой у лика Спасителя.
Помню деда-солдата с его орденами,
С недописанной правдой до самого сердца.
Это в нас – и отцами, и праотцами,
И молитвой той, что в горящей избе спасла.
Эти лица простые с лукавыми глазцами,
Что и плачут, и верят, и ждут до конца.

А какими путями-дорогами шли мы!
От варягов до греков, сквозь пламя и стужи.
Поднимались из пепла, скорбя по былому,
И сплетали победы из крови и стужи.
И стоило имя – то Киев, то снова – Москва,
То Петра озаренье, то Пушкина слово.
Ты впитывала всё, как земля синь-роса,
И носила свой крест, и готовила новое.

Ты – в узорах мороза на стёклах окошка,
В переливах гармошки, тоскливой и резвой.
То ты – девка-краса, румяная, пышная,
То – старуха в платке, с безысходною слезою.
Ни понять тебя умом, ни измерить циркулем,
Не разгадать сокровенную тайну твою.
Ты – как вечный дубовый, могучий и корявый,
Что под бурей скрипит, но врагу не поддастся.

Пусть твердят, что ты в прошлом, что молодость сгинула,
Что истлели в музеях лапти да прялки.
Но твоя колыбельная снова раздастся,
В тихом шелесте листьев, в работе, в причастье.
Потому что ты – в нас. Ты – и радость, и горечь,
И любовь до конца, и прощанье у края.
Русь моя, несказанная, ты – вечность и море,
В котором душа наша вечно тоскует и пьёт, ликуя.

Так живи же, моя, не по годам, а по векам,
Со своим непростым, многоскорбным зачатьем.
С небесами в очах, с затаённым ожогом во мраке,
Со святой простотой и с учёным богатством.
Ты – моя колыбель и мой конечный причал,
Мой суровый отец и лебяжья песня-мать.
Русь моя, я твой голос, твой сын, твоя малость,
Мне другого пути не искать и не знать.