Пир бесчестья или СГТ

И снова Али-Баба! Он мог часами, как вулкан, извергать лаву негодования
по поводу «человеческой грязи», как он это называл. То, что другим
казалось лихой удалью или мелкой пакостью, он видел сквозь увеличительное
стекло своей совести: подлость, деградацию, низость души,
да ещё и с налётом глупости.
«Слушай, чернильная душа, — обращался он ко мне, когда злился на
человечество и не находил ответа на свой вопрос, как будто я был
воспитателем чуть ли не всего человечества, — откуда в человеке эта
вечная лужа грязи? Воспитание? Общество? Или просто лень жить
по-человечески? Ищут лёгких путей, как тот малыш, которому бабушка
сунула конфету за хулиганство! Малыш-то не ведает, что творит, а вот эти...» —
и он махал рукой в сторону невидимых, но вездесущих «уродов».
 История с Суной стала для него хрестоматийным примером этой самой «грязи».               
Суна, женщина с повадками взъерошенной курицы и стратегическим мышлением
таракана, вознамерилась устроить свою непутёвую племянницу воспитательницей.
Куда? А вот в чём загвоздка! Племянница метила в детский сад, а тётушка Суна
в порыве родственной «заботы» решила протолкнуть её... в школу. Логика?
Логика есть, и очень существенная! Дочка ее давней подруги, которая живет
недалеко, работала в школе учителем. А чем ее племянница хуже? Логично же? 
 Раз нужно в школу — значит, нужно освободить место! И кому же пришла в
голову эта гениальная мысль? Конечно же, соседке-учительнице!
- Неправильно учит! Неправильно воспитывает! Дети плачут! — чернила она свою
коллегу, - Надо гнать ее из школы.
 С такими неопровержимыми фактами, сам Бог велел Суне идти в школу к директору
и освободить место для своей племянницы. Идти одной было страшно. Суна нашла
союзницу — подругу Зою, такую же «аферистку из курятника», как окрестил их
Али-баба. Две фурии, вооружившись фактами и подарками (денег не пожалели —
инвестировали в будущее племянницы!), отправились к директрисе школы
Марье Петровне. Марья Петровна была женщиной принципиальной.
Принцип первый: брать подарки нехорошо.
Принцип второй: не брать подарки — обидеть дарителя, а это уже невежливо.
Принцип третий (главный): если взяла — сделай вид, что ничего не было.
 Она мило улыбнулась, приняла дары, пообещала «разобраться» и «принять меры»,
мысленно уже примеряя новую шаль.
Учительнице она, конечно, ничего не сказала. Зачем тревожить почтенную
труженицу педагогического фронта из-за бреда двух кумушек? Но больше всего
она боялась за свою репутацию: все равно, когда-нибудь, правда всплывет.
Лучше пускай все идет своим чередом.
И, как говорил Али-баба, «всякая подлость, как вонючий сыр, со временем даёт
о себе знать».
 Суна, воодушевлённая «подвигом», не смогла сдержаться. Кому же похвастаться?
Конечно же, главному ценителю местных пакостей — Кадиру! Кадир. Человек-праздник
подлости. Маэстро низости. Его душа пела, когда мир вокруг погружался в мелкие
пакости. Услышав о «героическом» доносе Суны, он пришёл в неописуемый восторг.
«Вот она, чистая правда жизни! Вот оно, служение... общественным интересам!» —
прогремел он и немедленно приказал заколоть самого жирного барана.
Нужно чествовать Героя! Пир удался на славу. Собрался весь костяк «Сообщества
Голубых Тарелок» (СГТ. Почему СГТ? Потому что там не было нормальных «мужиков»,
а тарелки — все любили вкусно поесть на халяву), — вечные завсегдатаи, чья совесть
давно отправилась на свалку. Были и новички, привлечённые запахом шашлыка и
обещанием «народного гулянья». Кадир восседал во главе стола, как римский император,
и провозглашал тосты за «мудрость Суны», за «торжество справедливости на кухне
соседских разборок». Суна сидела багровая от почёта и халявного шампанского.
В воздухе витали непристойные анекдоты, сплетни и восхваления «ловкости рук» в делах,
не требующих ума. Но даже на этом пиру нашлась одна не запятнанная совесть.
Один из новичков, Вася, пришедший за бесплатным ужином, чувствовал себя неловко.
Чем громче гремели тосты за «героизм», тем сильнее давила тоска. Образ честной
учительницы, которой всадили нож в спину, не давал покоя. И запах баранины стал
отдавать гнилью. Через неделю Вася, бледный и осунувшийся, приполз к мужу учительницы.
«Не могу! — простонал он. — Это же... это же...» И выложил всю подноготную пира,
имена, подарки, мотивы. «Предупредите учительницу!» — умолял он, словно смывая с себя
налипшую грязь.               
 - Жаль, что меня там не было! — взорвался Али-баба, узнав подробности. — Я бы им устроил!
Этим уродам! Представляешь? В самый разгар их шашлычного триумфа вваливаюсь с
ревизионной комиссией из районного отдела образования (с друзьями)!
Или с живым бараном, который требует справедливости за своего собрата! Или...               
 - Али, — вздохнул я, — тебя поэтому и не зовут. Твой характер, как граната без чеки, —
непредсказуем и губителен для их хрупкого мира грязи.
 - Вот такая история, дорогой друг, — констатировал Али-баба, мрачно глядя в потолок. —
Теперь, — он ткнул пальцем мне в грудь, — это и твоя головная боль.
Что делать с этим знанием?               
 Что делать? Конечно, поделиться с миром. Пусть посмеются, поморщатся, а может, кто-то и
узнает в Кадире, Суне или Марье Петровне знакомые черты. Ведь наука лести и низости
человеческой души, как говорил Али-баба, увы, не знает границ. И бараны для пира Бесчестия
всегда в наличии. Главное — вовремя смыть с себя этот запах, как это сделал Вася.
Или... устроить скандал, как мечтал Али-баба. Выбор за читателем.
А может быть, кто-то узнает в герое себя и, одумавшись, встанет на благородный путь или
подскажет своему собрату, как себя вести, а не резать бедного барана,
который ни в чём не виноват!