По А. С. Пушкину - Eugen Onegin

          Утро вечера мудренее.
          Русская Пословица


               1
"Мой шеф, герр Закс, не долго правил:
Набрать кредитов слишку смог,
Его банкир его заставил -
Платить! - тем преподав урок -
Играет в бизнесе наука,
А не апломб, ни даже скука,
Но математика - точь в точь -
Как и в семье - родная дочь!
Какое ж чудное бахвальство
Всем перспективы прославлять,
Подружек приглашать в кровать,
Их звать в Испанию на сальсу...
Но всё кончается не зря
В погоды злыя ноября"


              2
Так думал милый наш Евгений,
Летя на самолёте ввысь,
Хотя в науках был он гений,
Но и поэт! Теперь держись:
Друзья и Пушкина и Блока,
Сменилась целая эпоха,
И наш Онегин, паразит,
Опять в Болгарию летит -
На златый берег. Он приятен,
Родился в той большой Стране,
Где Ты родился, или не,
Но поминаешь, мой читатель.
Там некогда бывал и я,
Но запретила мне семья!


               3
Служив Стране - и благородно! -
Повоевал Его отец,
Рожал сынов он принародно,
Но вот Стране пришёл конец.
Судьба ж Евгению не льстила:
Сперва Наука вслед ходила,
Потом Поэзии акрил
Ему науку заменил.
Когда ж просторы перекройки
Гнобили его - счастья для,
Легко учился, как дитя,
Он зарабатывать, нестойкий:
Давал уроки языков,
И был на большее готов!


               4
Когда ж, с гражданскою войною,
Страны он оказался вне,
С прискорбием и злой тоской
Он страждал о большой войне!
Но вот в Чудесныя Европы
Въезжает он, как бомж, вне моды:
В медвежью курточку одет,
Чтобы родных увидеть свет.
Он по-английски,  но не твёрдо,
Мог изъясняться и писал,
А вот немецкий он не знал,
Хотя твердил, как три аккорда.
Чего же боле, Новый Свет
Ему открылся в сотню лет?


               5
Мы все научены судьбою:
Не как-нибудь, ни что-нибудь,
И, в откровении, не скрою,
Что было - Чем ему блеснуть.
Наш Ойген был по мнению многих
Девиц, не так уж очень строгих,
Ученый малый, но талант
Не для науки ему дан:
Без принужденья, в разговоре,
Мог он влюбить в себя слегка,
И ожидать! Она пока
Не встретится ему в соборе.
Овладевал он сердцем дам
Без всяких блудных эпиграмм.


               6
Латынь живёт в умах поныне,
Так, если честно вам сказать,
Ойген учился по латыни
Значения сердцем восприять.
А вот поэзию в астрале...
Ничто не знал об Ювенале,
Не знал латинские стихи,
Не исповедовал грехи.
К чему же он имел охоту -
К развитию жизни и Земли,
И книги древния в пыли
С собою брал он на работу,
И мудрости от древних дней
Хранил он в памяти своей.


               7
С Высокой Страстью онемея,
Не мог он звуков не щадить,
Сгорая строчкою и тлея,
Строфу слагал он, словно жисть.
Он Пушкина любил и Блока,
Ахматовой глубинно око,
Есенина струился свет,
Как и Рубцова - много лет!
Он первую любил строку,
И объяснял свою тоску:
От формы как бы ты в шелку,
Но с музыкою на штыку.
И Пушкин не сумел, не смог
О форме преподать урок!


               8
Теперь поговорим о деле:
Наш Ойген в море стал влюблён,
Его любил он на пределе
И был он морем ослеплён.
Былая страсть - от горных речек,
От ледников, слагавших речи,
Теперь он море полюбил -
Соленых и глубоких сил.
И если дева - то раздета,
Нырять вдвоём, так в глубину,
А коль любить, - так не заснуть, -
Так проводил он пики лета.
Но был он скромен, как всегда,
Как в глубине чиста вода.


               9
Начав с Болгарии, полсвета
Объездил, честь даря морям,
Встречались Оли, даже Светы,
Эмиль приветствовал он сам.
И полюбил нырять к кораллам,
Дарить улыбки губкам алым,
Бежать под парусом прибой,
От озарений сам не свой:
Ему являлись песнопенья,
Он их записывал в дневник,
Хоть и с компьютером привык
Общаться прежде в духе бденья.
И вот настала вдруг пора -
Стихи сбагрянить со двора.


               10
И к той поре уже поспела
Страничка на Стихи, плюс Ру!
Признаться, что не прогремела,
Да и не звал он всех к костру,
Но только вот к нему прибились,
Что сами, вольныя, струились,
Иль были в доску влюблены
В воображений чудо-сны.
Наш Ойген не стремился к славе,
Соскучившись по языку,
Любил он вечную строку
И не мечтал любви-отраве.
Лучился странный очень свет,
И вдруг решили: Он - Поэт!


               11
Скажу вам сразу: страждут дамы
На юмор и на эпиграммы,
Но если явятся вдруг брахмы,
Очарованны панорамы.
Но Ойген вовсе не хотел
Наивысший занимать предел.
Ему хотелось просто быть,
А не поэтом важным слыть.
Но возникают искры сразу,
И чтоб не сглазить беспредел,
Чтоб быть одним, и не у дел,
Но появляются, заразы,
Любовью будто их сердца
С тобою бьются до конца.


               12
Конечно, в этом есть приятность:
Тебя похвалят - ты в ответ,
Хоть в похвалах не видна внятность,
Но шлёшь всем девушкам привет.
И вдруг взгорают чудо-страсти -
Как будто отнимаешь счастье
У разных пияных мужиков,
Хотя и сам вообще таков...
О слава богу, не стремился
Попасть Он в ранг приятных всем,
Хотя из этих вот проблем
Не раз почти и удавился!..
Шучу, конечно! Добрый нрав
Помог, все горести поправ.


               13
- О, девы юные, ну, где вы? -
Наш Ойген вопияет глас.
Он Мусеньке свои напевы
Слагает вдруг в полночный час -
Сиамской кошечке любимой,
В характере неповторимой,
С которой очень уж дружил
И дружбой этой дорожил.
Она являлась беззащитной,
И с пальца он её кормил,
Купал её, был очень мил,
Гулял с тигрицею элитной.
Все поняли, что Ойген наш
Приятный юный милый паж!


               14
Но вдруг Божественная Женственность
Всплывает у него в стихах,
В твореньях он несовершенствует,
Но девы все и "ох!", и "ах!"
Беги навстречу всем желаньям -
Он юной деве - Свет в Душе,
Потом летит на вираже
Навстречу всем своим мечтаньям.
Он руки Олины берёт,
Поёт чудесной Деве рая
И сам, Голубку обнимая,
Взлетает ночи напролёт...
Но искренни его стихи
И оттого все так легки!


               15
Потом вдруг - тайная услада:
Он с дынькой в Турции, и вот
На пляже ждёт, пока прохлада
Объявит пляжникам бойкот.
Он Дарье пишет из Тюмени,
С которой встретился под сенью
В Египте у роскошных пальм,
В его словах звучит печаль.
Маринушка, Младая Дева,
И Светы чудный лунный свет...
Передаёт он всем привет
И, в доброте, всем шлёт напевы.
Он посвящает всем стихи,
Забыв, что в жизни есть грехи.


               16
Блаженство утреннего света,
Струенье света из-под век,
Не дожидается рассвета,
Когда проснётся человек.
И, кажется, что поэтесса,
Хотя в стихах один сумбур, -
Он называется гламур, -
Вовсе не дева, а принцесса!
- Омой меня росами, Пречистая Дева, -
Наш Ойген молится уже,
Хотя опять на вираже,
И дрожь бежит уже из чрева.
Любовь пришла - звонят колокола,
Хоть ни кола и не двора?


               17
Оксана ему пишет, Анна,
Княжна и даже Гюльчатай...
От страсти берегут асаны,
С текилы перешёл на чай,
Но как он дрожью поражает -
Ведь никому не угрожает -
По интернету - не пойму,
Я не могу ввинять в вину,
Он публикует лишь стихи,
Но вдруг любовью заряжает,
Как будто в сердце попадает,
Но все стихи как бы легки.
Наш Ойген, видимо, поэт,
Хотя и много ему лет!


               18
Но кажется, живут на сайте
Одни сплошные старики,
А вы, девицы погибайте,
Ведь только старики ловки,
Но и влюбляются, как дети,
В ночи и даже на рассвете,
В полдневный и вечерний час,
Любовный пыл ведь не угас!
Влюбился Ойген, наш поэт,
Никто об этом не расскажет,
И фотоснимков не покажет -
Не ведает об этом свет.
Но водопадом льют стихи,
Сдаётся мне, что неплохи?


               19
Наш Ойген птичка ранняя:
Он утром, часов в пять,
Проснётся, и Послания
Подруг начнёт читать.
Они всё это видят,
Соперниц ненавидят,
И в утренней тиши
Вершит свои стиши!
А девицы готовятся,
Все ночи напролёт,
Бессонниц звездочёт
Об этом и не молится.
Но виртуальный грех
Имеет уж успех!


               20
Настроив все гитары
На мелодичный лад,
Он голосом нестарым
Стихи поёт подряд,
И чувствует мелодии -
Родные, в стихах вроде бы,
Рождает чудо-песни,
И этим интересен?
Но среди этой мишуры -
Любовной, чуть потешной,
Рождается вдруг мир нездешний
И разгораются костры!
Ай, Виртуальная Любовь, -
В вибрациях вскипает кровь?


               21
Передаётся треволнений
Вибрация родной души,
И в прелести стихотворений
Уже тоскуют камыши,
И сердце выпрыгнуть готово
В уют любовного алькова,
А без Неё весь мир земной
Уже вам кажется иной.
И, задрожат твои колени, -
Ты знаешь, и Её дрожат
Уже который день подряд
Струится свет стихотворений...
Наш Ойген был в Неё влюблён?
Об этом не расскажет он.


               22
Но дни летят! - Богини, где вы? -
Наш Ойген возвышает глас.
Его стихи, его напевы
Могли бы поразвлечь всех вас!
Но к встрече дева не стремится,
Она мечтает только сниться.
И снится, право же, во сне,
Когда мечтает при луне.
Допустим, женский организм
И без объятий торжествует,
Но вот мужик, он не ликует,
Ему до лампочки стриптиз!
В руках его звенит апрель,
Когда слагает чудо-трель!


               23
Так чем же промышлял Евгений?
Он обожал ученья свет,
И в песнопениях был гений,
Букварь освоил шести лет,
Легко писал олимпиады
И получал за них награды:
В Сибирский Академгородок
Он дважды сам пробиться смог.
На сцене после школы пел,
И в университет на Украине,
Спасибо Тебе, Божий Сыне,
На Биохимию сумел!
Играл в театре. Песни сам
Писал, способившись богам.


              24
Он стал Учителем, Учёным,
Дендрологом по городу служил,
Был Альпинистом увлечённым,
И Адаптации Закон открыл.
Стал Журналистом и Ведущим,
Телепрограмм, весь воз везущим,
Вдруг к власти рвётся идиот,
Что предаёт родной народ.
Когда Империя крушится,
Везде гражданская война,
Надо сказать, что не одна,
И всем народам не ужиться,
Но предаёт большой народ
И первый, и второй урод.


               25
Народной собственностью позарившись,
Включают на поток грабёж,
Спасают только свои задницы;
Кровавый начался делёж,
И граждане в своей стране
Вдруг оказались на войне,
А для Большой Страны - неграждане,
И попираемы все - каждыми.
Когда крушили СССР,
Все добрые - совсем нещают,
Свой Дом Отцовский покидая,
Заплачет о потерях Сэр.
И вот Германья, вот те на -
Враждебная Стране страна!


               26
Евгений продолжал учиться:
Язык немецкий, Kaufmann,
И репортажей чудных лица
И arbeiten  приказ уж дан:
Он Hausmeister в Бальморали -
Вокруг прелестницы и крали,
И вдруг звонит ему домой
Герр Закс, серьёзный и простой.
С собою книжку о Памире
Берёт Евгений сам не свой,
Весёлый разговор такой,
И сразу же обрёл кумира:
По солоду наш Ойген шеф -
Ну, разве ж это не успех?


               27
За качество он отвечает!
Поняв, что лишь живой ячмень
В замачивании прорастает,
Был с лиферантами - кремень:
На прорастание проверяет,
Всех нерадивых отправляет,
И солод в качестве растёт
Из года в год, из года в год!
Казалось, рынок был под нами,
Но у везений свой черед:
Кредит не отдан, недочёт,
Тучи сгущаются волнами.
К науке Ойгена зовут -
Там не работа, а уют?


               28
Маттиас, докторант, с друзьями
В пивных пил пиво, а с утра,
С разбитой головой, по пьяне,
Вдруг появлялся "на ура":
Все доктора над ним смеялись,
Хотя друзей его боялись,
Все трансформации - ему
Вдруг поручили, чтоб ко дну
Пошёл Маттиас ненароком,
Но Ойген появился вдруг,
И стал Маттиас - Ему друг,
В сраженье, кажется, жестоком.
Так Новенький и старый Луз,
Куря, составили союз.


               29
Ген трансформировать в ячмень -
Казалось, это очень просто.
Пытались все, кому не лень,
Желали все - в карьере роста.
Методика была проста:
Ячменных эмбрионов ста
Ты разложи в стерильном плато,
Не повреди дрожащим хватом,
На третий день, коль повезло, -
Стерильно плато, эмбрионы,
Агробактериями оны
Ты заражаешь всем назло.
И если ловок ты и хват,
На третий день есть результат!


               30
В журналы Ойген наш взглянул:
Годами длятся эксперименты,
А в результате - только нуль! -
Науки милые моменты?
Когда с Маттиасом курил
Наш Ойген, тот его просил:
- С друзьями пьём мы до утра:
Назавтра - тяжкая пора,
Не смог бы ты всё перенять,
Все тансформации, конечно,
Ведь было б очень уж потешно,
Коль я б явился, - твою мать!
И Ойген из добрейших сил
Сам трансформировать решил!


               31
Но, милый друг, чужое дело
Не каждому ведь по плечу,
А надо б сотворить умело,
И он доверился - лучу:
Интуитивно ищет слабость
В методике - и всем на радость -
И эмбрионы в сей же час
Он трансформирует, как Спас,
Ему явившись, подтверждает.
На третий день вдруг ясно всем,
Что найден корень всех проблем,
И Ойгена шеф назначает
Ответственным за тот отдел,
Лежит что в корне важных дел.


               32
Методика у Ойгена проста:
Он трансформирует мгновенно,
И выбивает девяносто пять из ста
И кажется, всё это совершенно?
На пост назначена Рената,
Для полного коллег охвата,
Везёт всех в Кёльн, где есть Сабрина
В искусстве сем неповторима.
Сабрина, право же, мила,
И Ойгена на две недели
К ней посылает, чтоб на деле
Пошли бы в рост её дела.
А Ойген - главный фаворит,
Он есть мороженое, шустрит.


               33
Профессор Хеннинг говорун,
Теорией он богатеет,
Коснулся Ойген нежных струн,
Его он слушает, немеет:
Противоречить - не моги,
Сложны теории шаги,
Но Ойген понял, что Сабрина -
Успеха чудная картина.
Сабрину трогать не моги,
Она беремена, конечно,
И Ойген выстроил потешно,
Без напряжения, шаги:
Хоть многими он ослеплён,
Но в трансформации - чемпион!


               34
Центр трансформации! Постиг
Герр Закс, наверное, в рани,
Он - снова чемпион на миг,
Инвесторы уже в кармане!
Теперь он снова господин,
К тому же, сладкий протеин
В ячмень идея есть внедрить,
Рекорд тем в мире совершить!
Отмечу Харальда и Райне,
Что в ботаническом саду
Сумели претворить мечту:
Ген извлечён, к тому же, в тайне!
И вот он Ойгену вручён,
Тот в трансформации - чемпион!


               35
Наш Ойген понял: только Моцарт,
И магия волшебных рук!
Мгновение - и чудо жнётся:
И ген струится, лучше щук,
И в место нужное генома,
Внедряется, подобно гному.
Всё это - мистика, друзья,
Но без Неё нам жить нельзя!
И вот успех: ячмень наш сладкий,
Такой, что даже есть нельзя,
Вы представляете, друзья:
Шесть грамм на килограмм - вот гадкий!
Что делать с этим ячменём?
А Ойген уж в него влюблён!


               36
Представьте: солод - и напиток,
А сахаров там нет внутри,
Но сладости его - избыток
От протеина! Посмотри:
Пусть конкурент он всем напиткам,
Что сахаров несут избыток,
Пусть он хмелён, черт побери,
Кто знает, что несёт внутри,
А этот сладкий протеин,
Он в тропиках недавно найден,
И вот в ячмень внедрён, и надо же, -
Ай, Ойген! Ай да, сукин сын!
Но вот в Баварии закон
Для отлучения внедрён!


               37
Размножили ячмень наш сладкий -
Не менее ста тысяч тонн, -
И производство бы наладить,
Кто прибылью ослеплён!
Но всё крушится в самом деле -
В восьмом, на проклятой неделе,
Когда инвестор, славный Крез,
Подобно призраку, исчез.
Нет денег - и науки нет,
Все гении опять за дверью:
Для новой родины - потери,
Не посчитаем, нужды нет!
У Ойгена -  zwei Jahre frei,
А для поэта - это рай!


               38
С чего я начал, - о крушенье:
Герр Закс всё проиграл до дна -
Науки чудные веленья -
Не Ойгена же в том вина!
Он вспомнил милое былое,
Когда был верен сладословью,
И пишет-пишет, не до сна,
И вдруг - приятная весна
Свободы дух враз опьяняет,
Всё потому, что бродит он
Среди соцветий опьянён,
И, как мужик, легко влюбляет.
Что делать, Ойген наш на миг
Реальность милую постиг!


               39
Я не скажу, чтоб он влюбился,
Ведь не по возрасту ему!
Была одна, он к ней стремился,
Постиг и удивился не ко сну.
Бывают промахи, я знаю,
Лишь оттого стихи слагаю,
Но вы поймите, Ойген рад,
Что не несут ему наград,
Он сам готов трудиться всласть,
Так как и Пушкин в страсти зрелой,
А то, что было неумелым,
Сожрала дней любовных страсть.
Итак, наш Ойген открывает,
Что каждый в мире прочитает!


               40
Считает лучшим местом - пляж,
По вечерам - скучать у бара!
Но только с милой рядом ляж,
И начинаются тут свара!
Кастет и добрыя ножи
Хранят квартиры, гаражи,
Хоть в карате старался Ойген,
Но встреча с ломом - бронебойна!
На воле жить приятно всем -
Ты волен и другие вольны,
Пока тебе наступит стольник -
Там неприятно уж совсем.
С Исландии звонит звонок,
И Ойген сразу занемог!


               41
Он приглашён - на две недели,
С подругой, alles kostenloss;.
Таланты, видимо, созрели,
Чтоб испытал их Дед Мороз.
Представьте: в зиму, тёмной ночью,
С подругой приглашён воочью:
Все рестораны - в Angebot,
И путешествий - полон рот:
Все ледники, и все вулканы,
Все гейзеры по всей стране
Ты можешь посетить, и с ней -
Жесть! Даже мне всё странно.
Но должен Ойген им раскрыть:
Как же сумел он ген внедрить?,


               42
Какая жалость: те пинцеты,
С чем он работает, не с ним,
Представьте разные сюжеты,
Её он пригласил, как мим,
Конечно зная, - не свершится,
Что должно в мире совершиться, -
И он один - какой позор, -
Но прибыл справно на дозор:
Исландская контрразведка
Его исследует до дна, -
Но нет пинцетов, вот те на,
А он учёный, очень редкий!..
Пока искали инструмент,
Объездил полстраны в момент!


               43
У гейзеров наш Ойген бродит,
Исследуя вонючий ил,
И вдруг торжественно находит,
Что жизнь у гейзеров творил -
Наш Бог, и Солнце, и Природа...
Наш Ойген из иного рода:
Теория Факторов ему
Шлёт тонкую, как свет, блесну:
Снаружи - все температуры,
Коктейли смесей, всё точь в точь,
Бысть соответствовать не прочь
Той Протоплазме, как микстуре!..
Поездка, значит, удалась,  -
И в одиночестве есть сласть!


               44
Морозный гейзер странно дышит -
Пару минут вздыхает и пыхтит,
Он словно жабрами колышет,
Потом внезапно, как огромный кит,
Вдруг воду жаркую столбом бросает -
На лёд снегов, внезапно замолкает,
А пар кружит вокруг тебя,
Всё всеобъемля и любя.
Температуры близки к телу,
А в иле смесь аминокислот,
Ах, милый-милый кашалот,
Как запропал ты неумело...
Долину гейзеров внимал
Наш Ойген, в счастье пребывал!


               45
И вот зовут на Гюдельфосс-
Златой огромный водопад.
Наш Ойген в альпинизме рос,
Высот не страшен перепад.
Только, признаться, ветер сей
Пронзил до глаз и до ушей,
Но льда красивые громады
Для фото - чудные услады.
Конечно, брызги ледяные
Хладят и руки и лицо
И, показалось, пальтецо
Пронзили ветры снеговые...
Но Ойген жив ещё, пострел, -
К авто бежит быстрее стрел.


               46
Знать для контраста, он в Лагуне
Купался в чудно-Голубой,
Температура же в подлунье -
Как в обнимании с Тобой:
Шёл снег с небес, но тридцать восемь -
Вода и ил! Звонкоголосим!
Почти одни - вот это да!
Приятно всё, как и вода.
Ойген представил, как варяги
В штормах у моря ледяных
На языках, и не скупых,
Произнесли: Ого! Рейкьявик!
Тогда в Лагуне Голубой
Шалили илом мы с Тобой!


               47
На день на следущий - к лошадкам
Запрограммирован маршрут,
Ведь Сильке их любила сладко,
И страсти их к тому ж ведут.
Милы лошадки, словно пони,
Но дерзкие довольно кони:
Своих лошадок берегут,
Им в бой вступить - не тяжкий труд.
И Ойген полюбил лошадок:
Кормил с руки и целовал,
А кони думали: нахал,
Хоть голос у него так сладок,
Ведь Ойген пел им с хрипотцой
Напев и дикой, и лихой.


               49
Парламент Старый, там, где Вече,
Как в Новгороде собиралось,
Он с Сильке посетил под вечер,
И Сильке с ним одним осталась.
"Неверных жён петлёю бычьей -
О, этот варварский обычай! -
Пусть тянет в воду иностранец,
И отомщён будет исландец!" -
Ойген глазам своим не верил,
Что там написано словами!
Но он дивился небесами,
И был влюблён, не лицемерил.
А небо отражалось в луже,
И, странно, Ойген не простужен?


               50
И радуга ему запомнилась
На небе синем и нездешнем,
И милая чудесно вспомнилась,
И это показалось грешным.
Он каждый вечер в ресторанах
Все блюда перепробовал странные -
Дар океанов и морей -
Чтоб сердцу было веселей,
Акул попробовал и крабов
И водоросли всех мастей...
Его кормили без затей,
Чтобы привлечь, как эскулапа,
Ведь в трансформациях Евгений
Напомню, истинный был гений.


               51
Он к жерлу страшного вулкана
Один свершает свой поход.
Вам показаться может странным,
Но в жерле оказался лёд.
Вулкан, казалось, был спокоен,
Как перед битвой дикой воин,
Но изорвал толстенный лёд,
Когда проснулся в свой черёд,
А Ойген был уже в долине,
Внимал теплицам, что с гектар,
Теплых источников ведь в дар
Несут вулканы-исполины,
И под покрытием дорог
Есть трубы - так велел сам бог.