В чем же секрет этого мира забвенья?
Всю жизнь я ищу его тайный ответ -
Прикоснуться бы к манящим загадкам.
Познать все формулы, знаки, приметы.
Узнать бы, чем связана каждая жизнь.
Одно нажатие - и спасено поколенье...
Но сигналы любви - обманчивый миф,
Как её передать в дискретном значенье?
***
В белокаменном замке на вершине холма,
Где эхо готических стен хранит былые века.
Башни его, обвитые мхом, тянутся -
Смотря в небеса, громом раздирая.
И кажется - что время застыло само,
В этих древних стенах, в их мрачной истоме.
В зале, где фрески стёрты до тени,
Трудится гений, не знающий меры.
Учёный безумный, в халате измятом,
Ночами не спит, забыв про весну.
В венах машин - электрический страх.
В каждом разряде - надежда и крах.
Лаборатория его - церковь науки и страха,
Где зелень экранов мерцает во мгле,
И по ним, как по венам, бегут диаграммы,
Графики жизни и смерти в игре.
В центре - кровать в металлическом свете,
Отблески скользят по холодной тени.
Под белой простынью - безмолвное тело,
Обломок мечты, сожаленья, вины.
Учёный настраивает свой механизм,
Шестерни воют, трансформатор рычит,
Провода, как змеи, сплетаются в схемы.
Он творец - планов безбожных и дерзких.
Он запускает машину, и в тот же момент,
Вся деревня под холмом лишается света.
Будто сама природа даёт ему знак:
«Ты играешь с огнём…», - но ему нравится это.
Машина ломается, искры летят.
В отчаянье учёный вновь за работу.
Его лицо - маска гнева и боли,
Он не сдаётся - он ищет свободу.
Ночь надвигается. Тучи темнеют.
Гроза разрывает небесную твердь.
Дождь барабанит по стеклам и крышам.
В деревне рождается страх древних людей.
Загорелись огни, сверкнули вилы.
Селяне - как волны, к замку бегут.
Гнев их - как вихрь, что сносит преграды.
Врываются в зал, забыв обо всём.
В зал проникают, находят учёного -
Он безумии, в свете экрана.
Они не видят мечты, его сути -
Видят лишь страх, угрозу, напасти.
Вилами пронзают, бросают на камни,
На плитах - кровь, крики, и пепел.
Молния - копьё неотвратимой судьбы,
Словно проклятие, пронзает тот шпиль.
Машина взвывает, пылает и гаснет.
Паника, дым, взрывной ураган.
Селяне бегут, бросая огни,
Замок пылает, сотрясается нимб.
Полумертвый, истекающий кровью,
Ползёт он сквозь ад, пробираясь по льду.
К центральному пульту, к последней надежде,
В его глазах - безумие, в сердце - исход.
Дрожащей рукой опускает рычаг,
Вся энергия, вся боль, весь свет -
Вливается в тело, что спит на кровати.
В этот миг - ни прощенья, ни ясности нет.
Вспышка - и всё замирает в тумане,
Замок разрушен, расплавлен, убит.
Утро приходит, и в мёртвом начале -
Тело на койке глаза открывает.
Разрушен зловещий фасад,
Молчат этажи, в золе - каждый взгляд.
Но что-то дрожит под обугленным слоем…
И красные глаза разгораются в нём.
В них - алый свет, как отблески молний,
В них - боль и тоска, и начало пути,
В них - тайна, которую искал человек,
Но кто решит: жив ли он - или создан?
Новый Колосс
© Copyright: Задорожнюк Виктор, 2025
Свидетельство о публикации №125102602702
Свидетельство о публикации №125102602702
Рецензии
Читаю «Новый Колосс» — и ощущение такое, будто лирический герой пришёл в библиотеку вселенной, стукнул кулаком по стойке и заявил: «Мне, пожалуйста, все формулы мира, и желательно в одном файле. И чтоб любовь — в дискретном значенье. Без потери качества». А библиотекарь в ответ молча показывает на холм: там белокаменный замок, и в нём уже третий день не спит учёный в мятом халате, который одновременно «гений», «безумный», «творец дерзких планов» и человек, у которого трансформатор рычит не только в лаборатории, но и внутри текста.
Самая забавная (и, кажется, задумано) двойная карикатура здесь как раз работает:
герой-искатель хочет секрет мира забвенья и мечтает решить человечество нажатием кнопки — прямо как техподдержка Бога;
учёный делает вид, что собирается «передать любовь» через провода, но по факту передаёт деревне массовое отключение электричества и повод для «вилотерапии».
При этом стихотворение играет в узнаваемый миф: Франкенштейн + готический замок + «деревня под холмом» + толпа с вилами + гроза как моральный комментарий Вселенной («ты играешь с огнём…»). Ирония в том, что Вселенная тут говорит штампами, герой мыслит лозунгами, а толпа действует по инструкции из любого фильма, где у людей две опции: бояться или бежать с огнями.
Что понравилось:
Киношность: картинка очень наглядная, сцены сменяются бодро, будто монтаж уже прописан.
Несколько удачных формулировок и образов (например, «лаборатория — церковь науки и страха», «в венах машин — электрический страх») — есть ощущение, что автор умеет в атмосферу.
Финальный крючок («жив ли он — или создан?») держит жанр и оставляет тёмное послевкусие.
Что смешит (и одновременно мешает):
Текст местами как будто боится пауз и на всякий случай поясняет картинку словами «страх, угрозу, напасти», «надежда и крах», «вся боль, весь свет» — эмоции идут пачкой, как скидки в магазине трагедии.
«Сигналы любви — обманчивый миф» и «как её передать в дискретном значенье?» — идея потенциально мощная, но она так и остаётся лозунгом в начале: дальше любовь в сюжете почти не участвует, её заменяет электричество, а это, согласитесь, два разных тарифа.
Учёный одновременно и «гений», и «безумный», и «виноват», и «жертва» — но индивидуального голоса у него мало: он больше функция готического аттракциона, чем персонаж. Оттого расправа толпы выглядит не трагедией, а обязательным пунктом программы.
Если бы я был придирчивым читателем (а я сейчас именно он), я бы сказал так: стихотворение хочет быть философией про знание, забвение и «оцифровку любви», но в итоге выигрывает как мрачная легенда-страшилка про то, что любое “одно нажатие — и спасено поколенье” обычно заканчивается тем, что спасают только драматургию, а деревня остаётся без света.
И всё же «Новый Колосс» цепляет именно своей наивной грандиозностью: это текст, где человек всерьёз пытается вычислить тайну мира, а мир в ответ включает грозу, вилы и красные глаза в финале — как будто говорит: «Формулы формулами, а жанр надо уважать».
Жалнин Александр 29.12.2025 13:28 • Заявить о нарушении
Самая забавная (и, кажется, задумано) двойная карикатура здесь как раз работает:
герой-искатель хочет секрет мира забвенья и мечтает решить человечество нажатием кнопки — прямо как техподдержка Бога;
учёный делает вид, что собирается «передать любовь» через провода, но по факту передаёт деревне массовое отключение электричества и повод для «вилотерапии».
При этом стихотворение играет в узнаваемый миф: Франкенштейн + готический замок + «деревня под холмом» + толпа с вилами + гроза как моральный комментарий Вселенной («ты играешь с огнём…»). Ирония в том, что Вселенная тут говорит штампами, герой мыслит лозунгами, а толпа действует по инструкции из любого фильма, где у людей две опции: бояться или бежать с огнями.
Что понравилось:
Киношность: картинка очень наглядная, сцены сменяются бодро, будто монтаж уже прописан.
Несколько удачных формулировок и образов (например, «лаборатория — церковь науки и страха», «в венах машин — электрический страх») — есть ощущение, что автор умеет в атмосферу.
Финальный крючок («жив ли он — или создан?») держит жанр и оставляет тёмное послевкусие.
Что смешит (и одновременно мешает):
Текст местами как будто боится пауз и на всякий случай поясняет картинку словами «страх, угрозу, напасти», «надежда и крах», «вся боль, весь свет» — эмоции идут пачкой, как скидки в магазине трагедии.
«Сигналы любви — обманчивый миф» и «как её передать в дискретном значенье?» — идея потенциально мощная, но она так и остаётся лозунгом в начале: дальше любовь в сюжете почти не участвует, её заменяет электричество, а это, согласитесь, два разных тарифа.
Учёный одновременно и «гений», и «безумный», и «виноват», и «жертва» — но индивидуального голоса у него мало: он больше функция готического аттракциона, чем персонаж. Оттого расправа толпы выглядит не трагедией, а обязательным пунктом программы.
Если бы я был придирчивым читателем (а я сейчас именно он), я бы сказал так: стихотворение хочет быть философией про знание, забвение и «оцифровку любви», но в итоге выигрывает как мрачная легенда-страшилка про то, что любое “одно нажатие — и спасено поколенье” обычно заканчивается тем, что спасают только драматургию, а деревня остаётся без света.
И всё же «Новый Колосс» цепляет именно своей наивной грандиозностью: это текст, где человек всерьёз пытается вычислить тайну мира, а мир в ответ включает грозу, вилы и красные глаза в финале — как будто говорит: «Формулы формулами, а жанр надо уважать».
Жалнин Александр 29.12.2025 13:28 • Заявить о нарушении
Здравствуйте, Александр. Спасибо вам за столь развернутую рецензию, прочитал её с удовольствием!
Задорожнюк Виктор 29.12.2025 19:18 Заявить о нарушении
Задорожнюк Виктор 29.12.2025 19:18 Заявить о нарушении
С Наступающим Вас! Новых творческих находок и удач!
Жалнин Александр 29.12.2025 23:12 Заявить о нарушении
Жалнин Александр 29.12.2025 23:12 Заявить о нарушении