Я зык мат

.
.
.
.

.
Я
ПРОТИВ
ЗАПРЕТА
МАТА
НО
Я
ПРОТИВ
ПРИМЕНЕНИЯ
МАТА
ВНЕ
ЭКСТРИМАЛЬНЫХ
СИТУАЦИЙ
.
Я
КАТЕГОРИЧЕСКИ
ПРОТИВ
МАТА
как
ОСКОРБЛЕНИЯ
...
.
.
.
УМЕЙТЕ
МАТЕРИТЬСЯ
НО
ОБЫЧНУЮ
ЖИЗНЬ
ЖИВИТЕ
ВНЕ
МАТА
.
.
.
18.04.26г.  03 52
.
.
.
.
.
.
.
.
.
==================
из интернета
.
.
==================
.Этот полёт я запомню надолго! Не из;за высоты, не из;за вида из иллюминатора, а из;за лингвистического шоу, которое развернулось за соседними креслами.

Я сидела в самолете, готовилась к спокойному перелёту — чай, облака, сон… что может пойти не так?

Оказалось, может. И не просто пойти не так, а рухнуть в пропасть с криком «Мама, помоги!», когда за соседними креслами разместилась команда юных спортсменов — шумная, весёлая и виртуозно владеющая искусством словесной акробатики.

Их речь напоминала фейерверк: яркие вспышки, громкие залпы и полное отсутствие правил безопасности. Одним словом, отборный МАТ! Обычных слов в соотношении с бранными в их речи чуть больше 30%. Я вздохнула и приготовилась к битве за культуру общения. Как человек с богатым опытом «воспитательных бесед» (и запасом терпения, который казался бесконечным), начала с вежливого замечания:

— Ребята, — начала я строго, но со всей оставшейся со мной в моменте дружелюбностью, — мы всё;таки в публичном пространстве. Может, чуть потише с нецензурной лексикой? Потерпите без мата хотя бы два часа полёта?

Они дружно закивали, улыбнулись: «Да-да, конечно!» — и через три минуты снова: бам;бам;бам, словесный фейерверк вспыхнул с новой силой.

Я сменила тактику:
— Я вам в мамы гожусь, и мне, честно, больно это слышать.

Кивают. Извиняются. Улыбаются. И… бац — снова в бой.

«Что ж, — подумала я, — пора перейти к тяжёлой артиллерии». Завела светскую беседу, пытаясь уточнить школу, в которой они учатся и кому из директоров передать привет, и выяснила : школьники, едут на соревнования. Выдохнула: «Слава богу, не из Удмуртии!» Но тут же осеклась: неужели и наши ведут себя так же?! Это же целое поколение, и для многих из них такой стиль общения — не исключение, а норма.

А теперь — самое интересное: реакция окружающих.

Соседи по салону делали вид, что погружены в свои мысли (или в глубокий сон с открытыми глазами).

Стюардессы, проплывавшие мимо, морщились и ускорялись — будто рядом не подростки, а источник какого;то неуловимого, но неприятного запаха.

А их тренер… О, этот человек достоин отдельного абзаца! Он сидел позади, уставившись в одну точку, — со стеклянными глазами. Будто вокруг не лингвистический ураган, а медитативная музыка для релаксации. Ни единого взгляда в сторону подопечных. Видимо, его подготовка включала навык «не замечать ничего, что не касается тактики игры».

В какой;то момент юные джентльмены, явно желая решить проблему мирным путём, вежливо предложили:
— Девушка, может, вы к окну пересядете?

О, как заманчиво! Я с удовольствием согласилась — но не могла удержаться от уточнения:
— Для вас я, ребята, точно не девушка. Скорее, взрослая тётя, которая надеется, что вы когда;нибудь научитесь говорить без спецэффектов.

Полёт продолжался. Я смотрела в иллюминатор, на облака, на огоньки населенных пунктов, пробивающиеся порой сквозь тучи, и анализировала свои «грехи», за которые Всевышний послал мне этот полёт в пасхальную неделю — прямо в эпицентр словесного апокалипсиса. И думаю: почему мы все так часто включаем режим «меня это не касается»? Почему мат в подростковой среде уже не шёпот за углом, а громкий, уверенный, ничем не стеснённый язык общения? Почему все вокруг предпочитают молчать, пока кто;то один пытается что;то изменить?

Может, я зануда. Может, «старая школа». Но мне правда кажется, что язык — это не просто звуки. Это отражение того, что внутри. И если внутри — только бранные слова, то что мы вырастим?

А чтобы не быть слишком серьёзной, вот вам анекдот в тему:

В автобусе едет компания шумных подростков, громко ругаются матом. Рядом сидит пожилой мужчина с газетой — делает вид, что ничего не слышит. Напротив — женщина в наушниках, уставилась в окно: будто ничего не видит. А сзади — мужчина в тёмных очках, демонстративно зевает: мол, ничего не понимаю.
Один подросток, заметив это, смеётся:
— Зырьте, пацаны! Живая картина «Три обезьяны»: не вижу, не слышу, не говорю!
Все хохочут, а мужчина за газетой чуть краснеет… но газету не опускает.

Вот и я, похоже, в этой ситуации оказалась единственной, кто не захотел играть в эту игру «ничего не вижу, ничего не слышу». Так хочется верить, что хоть капля моих слов дойдёт до ребят! Ведь с виду-то они светлые, добрые, красивые, но, сбиваясь в стаи, они начинают жить по каким-то своим, неведомым нам, взрослым, законам. И язык общения у них, видимо, свой, характеризующий их принадлежность к этой самой родной стае, и позволяющий не быть исключенным из нее за несоблюдение неписаного, ведомого только им, устава.

Друзья, а вы попадали в похожие ситуации? Как реагировали? И главное — как не превратиться в «занудную тётку», но при этом остаться человеком, который верит в силу слова?

#мыслиишматовой #чистотарусскогоязыка #шуд
===================
.
.
.
.
.
.
.