На постой к судьбе

Счастье — мираж, а покой реален.
Он не приходит по приглашению и не подчиняется расписанию. Просто однажды ты обнаруживаешь, что сидишь напротив своей судьбы — старушки сердобольной, усталой, но ещё помнящей твоё имя. Она наливает тебе чай из старого заварника времени и говорит: «Отдохни. Всё ещё будет».
И ты, временно допущенный на постой, не споришь.

Мир шумит за окном: зависшие экраны, обрывки данных, холодная логика машин. Программы учатся понимать чувства, но им недостаёт страха смерти — того трепета, что делает человека живым.
А человек, наоборот, всё чаще хочет быть программой: точным, беспристрастным, без боли.

«Зачем тягаться с машинами?» — думаешь ты, листая бесконечный код своей биографии. Каждая строка — ошибка и исправление, попытка быть точнее, гибче, чище.
Но от программы жизни не уйти — она встроена в дыхание, в сердце, в каждую случайную встречу.

Пушкин сказал бы: «Пора, мой друг, пора».
Он говорил это не о смерти — о движении.
О том, что нельзя останавливаться даже тогда, когда кажется, будто всё уже сказано, и даже стихи можно подсчитать алгоритмом.

И всё же где-то в глубине кода мигает не цифра, а искра.
Та самая, человеческая — упрямая, непокорная, не поддающаяся ни логике, ни контролю.
Она греет холодный металл рассудка и делает возможным чудо — ощущение, что совершенство ещё впереди.