Лгун со стажем

В утробе небоскрёба, в поднебесье, где воздух озонирован и тонок,
где в окна бьётся облачное тесто, я — взрослый, но сегодня как ребёнок,
упёрся лбом в стекло и созерцаю неоново-асфальтовую лаву -
траншей дорожных рваное мерцание, в котором обречён тонуть и плавать

мой профиль отраженный - безупречен! Костюм сидит отлично - как броня.
Я этим городом почти увековечен. Но всё ли город знает про меня?
Про то, как в горле стынет слово «здравствуй», про то, как имя, данное тебе,
я прячу в ворох беспристрастных странствий по картам поражений и побед.

Любовь — не жест, не вздох, не крик в пустыне. Она — молчанье, выбранное мной.
Как будто, скажешь слово и застынет, вращаться перестанет шар земной -
в космическую превратится льдину... Себя готов за это осмеять.
Мы оба здесь отчаянно одни, но - моя тюрьма прочнее, чем твоя.

Коньяк тягуч в бокале, лёд, как совесть, в нём тает, подношу бокал ко рту,
хмельную снова сочиняя повесть, где я тебя не помню. И не жду.
Где каждый жест — рассчитанная мера, где холод губ — не следствие тоски,
а просто часть пустого интерьера, где снова боль сжимает мне виски

не от тебя, а от мигрени, скажем. От перемены ветра. От дождя.
Я лгу себе (я в этом лгун со стажем), всё убедительней от сути уходя.
Но город — он свидетель. Он не дремлет. Он смотрит миллионом жёлтых глаз
на то, как спор затеяв со вселенной, обычный смертный вновь себя предаст.

И в отраженье в сумраке оконном, где мой двойник глядит из темноты,
я вижу не себя, а лик иконы с чертами той, кого скрываешь ты.
И в этой пляске света, в этой дрожи - огней, со стуком сердца в унисон,
я ощущаю холодок по коже, отчётливо вдруг вижу эту схожесть:

У равнодушия
Всегда
Твоё
Лицо.