Сказание о Кие, Щеке, Хориве и Лыбеди

Авторская художественная реконструкция возможного устного сказания. Не летописный текст.

Се было в пору,
когда земля ещё не держала имени,
а имя ходило меж людьми
и искало, к чьей груди пристать.

У Дуная дым стоял низко.

Не от очагов только.

Брат сторонился брата.
Сосед прятал зерно от соседа.
Конь вздрагивал ночью
раньше сторожа.

Кий вышел к старому огню.

Пламя было мало.
Он взял уголь клещами,
положил в глиняную чашу
и прикрыл ладонью так близко,
что запахло кожей.

— Тут жить нельзя.
Где дом ждёт крови,
там порог уже чужой.

Щек поднял копьё
и ткнул древком в северную тьму.

— Даль не пуста.
Она ещё не названа.

Хорив развязал мешок с зерном,
провёл пальцем по просу.

— Семя не любит страха.
В лживой земле оно гниёт.

Лыбедь стояла у телеги.
В волосах — зола,
на поясе — нож для хлеба.

Она вынула из печи
чёрный камешек
и положила рядом с углём Кия.

— Один огонь погаснет.

Кий посмотрел на неё.

Она добавила второй.

Утром снялись.

Старики ехали молча.
Дети спали на мешках.
Женщины не плакали при людях.

Кумиры лежали в ларцах,
потемневшие, тесные,
будто и боги не знали,
куда их несут.

Дом пошёл вместе с людьми.

В угле.
В узлах.
В привычке делить хлеб.
В запахе печного камня,
завёрнутого в тряпицу.

На третий день умер младенец.

Мать несла пустую пелёнку,
прижимая её к груди.

До вечера.

Наутро.

Ещё полдня.

Лыбедь подошла
и протянула руки.

Женщина не отдала.

Тогда Лыбедь вырвала ткань
и бросила в реку.

— Живых не кормят мёртвой тишиной.

Женщина ударила её по лицу.

Лыбедь не ответила.

Пелёнка ушла под воду.

Женщина закричала.

После крика
взяла за руку старшего сына
и пошла.

Лес долго не выпускал их.

Ветки резали щёки.
Мох держал ноги.
Сова с ели смотрела вниз,
как старейшина чужого рода.

Потом деревья разошлись.

Открылся Днепр.

Он лежал перед ними
не водою — силою.

Широкая спина его
несла облака,
и ни одно не задерживалось.

Кий поднялся на первый холм.

Меча не вынул.

Лёг ухом на землю.

Долго слушал.

Люди переглядывались:
князь слушает холм,
а холм не человек.

Кий встал.

— Здесь мёртвому
можно приказать сторожить живого.

Щек поднялся выше.

Ветер бил ему в зубы.
Он заслонил глаза ладонью.

— Здесь врага увидят раньше,
чем он увидит стены.

Хорив разрезал дёрн.

Чёрная земля
блеснула влажно.

Он растёр её между пальцами.

— Эта накормит.

Помолчал.

— Если не съедим её раньше хлеба.

Лыбедь спустилась к воде.

Сняла медный обруч
и бросила в поток.

Обруч мигнул
и исчез.

— Теперь вода знает нас.

Кий спросил:

— А мы её?

Лыбедь зачерпнула Днепр ладонями,
умыла лицо.

— Узнаем.

К вечеру старшие спросили:

— Как наречём град?

Щек молчал.

Хорив перебирал землю в ладони.

Кий смотрел на огонь,
принесённый от Дуная.

Лыбедь сказала:

— Старший нашёл холм.
Щек увидел врага.
Хорив услышал хлеб.

Она посмотрела на Кия.

— Пусть твоё имя
теперь носит то,
что тебе уже не принадлежит.

Кий долго не отвечал.

Потом вынул уголь
из старой чаши
и положил его в новый очаг.

Так имя осталось.

А человек пошёл дальше.

---

Первый камень основания
катили всем миром.

Он не был свят.

Упрямился.
Давил пальцы.
Лез в грязь.

Кузнец ругался.
Плотник поскользнулся.
Отрок заплакал от натуги.

Лыбедь упёрлась плечом рядом с ними.

Кий крикнул:

— Разом!

Камень лёг.

Никто не пал ниц.

Все сели рядом
и долго дышали.

Наутро камень уже был
просто камнем.

Но обойти его
приходилось каждому.

---

Первого вора привели осенью.

Он украл вола.

Хозяин потребовал крови.

Кий спросил:

— Вол вернулся?

— Вернулся.

— Тогда чего нет?

— Правды.

Кий помолчал.

— Хорошо.

Повернулся к вору:

— Вола отдашь втрое.

Потом к хозяину:

— А ты три дня
будешь с ним крыть вдовий дом.

Толпа загудела.

— Он вор!

— Знаю.

— А этот потерпел!

— Знаю.

Кий показал на крышу без половины тёса.

— Дождь тоже знает.

Три дня вор подавал доски.
Хозяин держал лестницу.

На второй день
они ещё не разговаривали.

На третий
пошёл дождь.

Вдова поставила под новой крышей
сухую постель.

Хозяин посмотрел на вора.

— Тес криво лёг.

— Сам держал лестницу.

Они впервые засмеялись.

Кий об этом не узнал.

---

Лыбедь ходила по дворам.

Две женщины делили одну печь.

Одна кричала:

— Моя!

Другая молчала.

Лыбедь вынула из печи хлеб,
разломила.

Больший кусок
отдала молчавшей.

Кричавшая вспыхнула:

— За что?

— У тебя уже полный рот.

На другой день
кусок отломила первая.

Ровно пополам.

Лыбедь увидела
и прошла мимо.

---

Потом степь прислала пыль.

Сначала исчезли птицы.

Потом собаки легли
животами к земле.

К полудню
на дальнем склоне показались кони.

Степняк подъехал близко.

Посмотрел на свежие стены.

Засмеялся.

— Чем держишь град?

Кий обернулся.

За ним стояли Щек и Хорив.

Кузнец с молотом.
Пастух с рогатиной.
Отрок с кривым копьём.
Старуха с камнем в рукаве.

Лыбедь держала ведро.

Не воду.

Камни.

Кий показал назад.

— Ими.

Степняк ещё смеялся,
когда старуха бросила первой.

Камень ударил коня в морду.

Конь встал на дыбы.

Отрок кинулся слишком рано.
Щек поймал его за ворот,
дёрнул назад.

Копьё степняка прошло
там, где только что было горло.

Хорив упал на колено,
подсек коня древком.

Кузнец ударил не человека —
стремя.

Железо лопнуло.

Лыбедь подносила камни
тем, у кого кончились свои.

Кий бился у ворот.

Не красиво.

Красиво в тот день
никто не умел.

К вечеру степь ушла.

У ворот сидел мальчик.

В руках держал отцовский ремень.

Кий сел рядом.

Мальчик протянул ремень ему.

Кий не взял.

Тогда мальчик
завязал ремень на столбе.

Ветер дёрнул конец.

Узел удержал.

---

Годы прошли.

Стена стала старой.
Печи множились.
На торгу лгали о цене рыбы.
Дети дрались за орехи.

Кий сначала перестал
подниматься на самый верх холма.

Потом стал судить сидя.

Однажды не узнал мальчика
с ремнём.

Тот уже поседел у висков
и командовал воротами.

Кия вынесли к Днепру.

Щек стоял справа.

Хорив держал шапку.

Лыбедь принесла чашу.

Кий смочил губы.

— Град стоит?

Никто не ответил.

Внизу ругались лодочники.

Коза забралась на крышу.

Младенец плакал.

Кузнец бил мимо ритма.

У печи женщина кричала:

— Не трогай! Горячо!

Кий слушал.

Улыбнулся.

— Стоит.

Позвал молодых.

— Моё имя не берегите.

Лыбедь нахмурилась.

Кий увидел.

— Ты сама сказала:
то, что носит имя,
мне уже не принадлежит.

Он перевёл дыхание.

— Сироте дайте место у огня.

— Лес рубите так,
будто ваш внук тоже захочет тени.

— Старика слушайте.
Но не отдавайте ему завтра.

— И если правда стала вашей,
отпустите её.
Иначе задушите.

Лыбедь наклонилась ближе.

Кий посмотрел мимо неё,
на тёмную воду.

— Холм не отдавайте пустому голосу.

После этого
он уже ничего не сказал.

Лицо стало спокойным.

Так бывает у человека,
который долго нёс камень
и наконец положил.

---

Курган сыпали молча.

Щек принёс землю
с дозорной высоты.

Хорив — с первой пашни.

Седой страж отвязал от ворот
старый ремень
и положил рядом.

Лыбедь вошла в Днепр по колено.

Долго шарила руками по дну.

Вынула горсть мокрой глины.

Бросила на курган.

Глина ударила мягко.

Лыбедь сказала:

— Теперь вода знает и это.

---

Щек ушёл первым.

Однажды не вернулся
с дозорного холма.

Хорив умер весною.

В ладони нашли три зерна.

Лыбедь прожила дольше всех.

Когда спрашивали:

— Кто основал Киев?

Она называла братьев.

— А ты?

Она отвечала:

— Я воду помню.

После её смерти
имя осталось у реки.

Не тело.

Не могила.

Только имя,
которое вода произносила
без человеческого голоса.

---

Киев рос.

Купец мерил его товаром.

Воин — стеной.

Князь — числом копий.

Книжник — именами предков.

Ни у кого не хватало меры.

Однажды чужеземец спросил
босого мальчика у ворот:

— Чей сей град?

Мальчик ел грушу.

Посмотрел на вал.

На Днепр.

На дым.

На женщину,
которая бранила лодочника.

Потом на чужеземца.

— Наш.

Тот ждал ещё слова.

Мальчик откусил грушу.

Другого слова не было.

---

Сказание ходило дальше.

Кто-то забыл Щека.

Кто-то перепутал Хорива.

Кто-то сделал Лыбедь рекой,
а реку — женщиной.

Имя Кия осталось.

Но над курганом
трава его не знала.

Весной она пробивала землю.

Летом ложилась под ногами.

Осенью сохла.

А весной поднималась опять.

Будто когда-то
к земле приложили ухо —

и она ответила.