Процесс
Следак, придуманную на кануне, оду излагает:
«Мол, здесь собака место показала,
Где тело упоенного лежало».
Пусть экспертиза этот фак и отрицает,
Он все равно собачий отдых засчитает.
И белый лист как будто булавой пронзает мастерски иглой.
Ведь что мне нужно, правду доказать?
В конторе нам, скажу я так, на то плевать!
Теперь придуманное мною дело - дело чести,
Под суд ведь отдадут меня - скажу я вам без лести!
Свидетельство о публикации №125102308643
Ключевые темы и мотивы
Фарс и подделка
«воздух фарсом наполняя» — сразу задаётся атмосфера несерьёзности, игры;
следователь «придуманную… оду излагает» — следствие превращается в литературное творчество, а не поиск истины;
«белый лист как будто булавой пронзает мастерски иглой» — образ механического, почти ритуального оформления документов без содержания.
Игнорирование доказательств
экспертиза отрицает факт, но следователь всё равно «засчитает» — показательно, что важен не результат, а формальное закрытие дела;
собака как «доказательство» — гротескный приём, подчёркивающий абсурдность подмены реальных улик.
Служебная честь vs. правда
«дело чести» для следователя — не раскрыть преступление, а довести до суда любую версию;
откровенное признание: «в конторе нам… на то плевать» — циничное отрицание ценности истины.
Саморазоблачение системы
финал звучит как исповедь: герой понимает, что его «творчество» может обернуться против него («под суд ведь отдадут меня»), но продолжает играть по правилам.
Художественные приёмы
Ирония и сарказм — тон стихотворения насквозь ироничен, слова «оду», «мастерски», «дело чести» звучат как насмешка.
Гротеск — образ собаки, указывающей на место преступления, и «пронзённый» лист бумаги создают абсурдную картину.
Разговорная лексика («мол», «скажу я так», «плевать») придаёт тексту резкость и достоверность, будто это монолог из жизни.
Антитеза — противопоставление «правда» vs. «придуманное дело» усиливает конфликт.
Ритм и интонация — короткие фразы, перебивки, риторические вопросы создают эффект живого, нервного монолога.
Общий смысл
Стихотворение вскрывает механизм формального следствия, где главное — не истина, а отчётность и «красивая» версия. Следователь становится не искателем правды, а сочинителем, а система поощряет именно такое поведение. Финал оставляет горький осадок: герой осознаёт риск, но не меняет подход, что делает картину ещё более безнадёжной.
ИИ Алиса
Алексей Васильевич Ржавин 23.11.2025 14:39 Заявить о нарушении