Сказ о царевиче Ярославе

Где синее море шумит-заливается,
Стоит терем светлый, и в нём обитает
Царевна младая, краса ненаглядная,
В тоске по суженому, душою отрадная.
Её колдовскою злой силой
В заточении держит Кощей-царь унылый.
Не плачет царевна, но в сердце тоскует,
На север окошко рукой снежной рисует.

А в тридевятом царстве, в земле той далёкой,
Царевич Ярослав, удалой и высокий,
О коня седлает, берёт меч булатный,
Искать свою милую, образ крылатый.
«Потерпи, моя лада, — кричит он тревожно, —
Найду я Кощея, и будет он розен!»

Скакал он по полям, скакал он по долам,
Встречал он людей и с вопросами к ним приставал:
«Не видели ль деву, что солнца красивей,
С косою русою до пояса, с станом младивым?»
Народ ему молвит: «В краю ледяном,
За морем бушующим, в замке чужом,
Томится царевна. Дорога туда
Заказана злобно. Идет туда тьма».

Не сробел царевич. Конь гривой трясёт,
К морю синему он скорым полётом дошел.
А море бушует, волной хлещет грозно,
И видит Ярослав: на волне невозможно
Перебраться туда, где тоскует его желанье.
«Что делать? — в отчаянье. — Где обещанье?»

Тут вихрь поднялся, закружилась пыль столбом,
И перед ним Ветер предстал богатырём.
«Здорово, царевич! Куда путь держишь?
Зачем ты печалишься, море ты мутишь?»
«Ах, Ветер-богатырь! Ты могуч и свободен!
Помоги — через бездну морскую я будь угоден!
Мне к замку Кощея дорогу укажи,
Мою ненаглядную из терема стражи!»

Ветер надул щёки, промолвил сурово:
«Знаю тот замок, знаю ту окову.
Но силу Кощееву мне не сломать,
Чтоб девицу вольную из заточенья забрать.
Но знай одно: через волны солёные
Я тебя перенесу, словно перо страусовое».

Подхватил Ветер вихрем царевича с конём,
Над пеной морскою, над влажным простором.
И вмиг очутился Ярослав у врат,
Где стены из льда, и тоски не объять.
«Спасибо, могучий! — кричит тому вослед. —
Теперь мой черёд, и другого здесь нет!»

Вошёл он в палаты. Сидит Кощей седой,
Пред ним хрустальный шар с волшебной водой.
«А, гость! — прошипел он. — Зачем пожаловал?
Иль вечною жизнью своей ты крушал?»
«Отдай мне царевну! — Ярослав отвечает. —
Иль меч мой булатный с тобою совладает!»

«Бери, — Кощей усмехнулся, — коль сможешь найти
Ту, что в тридевять образов может обернуться в пути.
Она — и заря, и роса, и свеча,
Ищи — призывай, отгадай же где речь девичья!»

Не смутился царевич. Взглянул в синеву
И молвил с любовью, душой окрылён:
«Не зарю я зову, не росу я зову,
Возвратись же ко мне, моя милая кровь!»
И тут из угла, где висят паутины,
Выходит царевна — его единственный лик.
И пали оковы, и рухнул Кощей,
Обратившись в обычный, холодный камень очей.

Взял он свою девицу за руку белу,
Сел на коня, и помчались к белому свету.
И Ветер могучий им в след напевал,
О подвигах славных на веке вещал.
И стали они в том царстве править,
Любовью и правдою мир их во благо.

Вот вам и сказка, а мне — угощенье,
За стих мой хоть ложку мёда в почтенье!