Юки Окончание

Она угасала. Гасла у меня на глазах. Агрессивная лейкемия и по какому-то второму типу. Люди живут от 5 дней до двух недель. Я готов был порвать весь мир к чертям собачьим на куски! У нас отличное оружие, мы можем создавать всё, что угодно. А лечить, так и не научились. Люди умирают, даже от простого «ренита». А здесь… Даже хвалёная Японская медицина не может с этим бороться. Я держал Юки за руку. Она была очень холодной, даже ледяной. Уничтожение лейкоцитами кровяных телец происходило очень быстро. Даже дополнительное вливание плазмы крови – не помогало… Она устало смотрела на меня, а я старался не показать своего отчаяния.
- Вот видишь, Андрюша, как всё пол…лучилось, - и она слегка улыбнулась. Она впервые начала выговаривать букву «Л» и «Ш». – Я очень люблю тебя…
Ей, видно, очень тяжело давались эти слова. Я слегка улыбнулся, поцеловал её в пересохшие губки. Невдалеке от кровати стояли её мама и папа, которые усилием воли, сдерживали себя, чтобы не разрыдаться.
-Я тоже Тебя люблю, котёнок. Вот видишь, малыш. Наконец у тебя получилась буква «Л» и «Ш»…
Она взглянула на меня, тем же горящим и любящим взглядом. Но через несколько секунд он стал исчезать и она медленно закрыла глаза.
-Слишком… поздно… лю-би-мый…
Рука стала совсем ледяной и тихонько выскользнула из моих ладоней, безвольно упав на кровать. Аппарат по измерению давления стал монотонно пищать, показывая на дисплее две сплошные прямые, без пульса… Я растерянно посмотрел на врача с медсестрой, на родителей. Потом посмотрел на мирно «уснувшую» Юки, задрал голову к потолку и дико заорал.
-Неееееееееееееееееет!!!!!!!!!!!!
Позже, когда врач констатировал смерть моего котёнка, приехали санитары и хотели уже забрать её в морг, когда Я отстранил их и сиплым голосом, тихо, но жёстко процедил сквозь зубы.
-Отойдите от неё. Я сам её отнесу туда… Сам…
Мэри хотела подойти ко мне, но Айка взяла её за руку.
-Мэри… Не надо… Пусть отнесёт… Это их последний путь вместе… - Опустила голову и тихо заплакала. Мэри прижала её к себе и тоже всхлипнула.
Санитары подошли к девушке, она им объяснила, что к чему. Они посмотрели на меня и в знак согласия махнули головами и поклонились, как у них подобает кланяются, в знак уважения.
Я снова взял свою «пушинку» на руки, крепко прижал к себе и почти уткнувшись в её копну волос пошёл за санитарами. Этот путь для меня показался вечностью. Я нёс Юки и при каждом шаге, всплывали видения нашей с ней жизни… Её счастливое лицо, её девичий хохот, её неподдельный интерес ко всему… Её НЕПОДДЕЛЬНАЯ ЛЮБОВЬ… А сейчас она мирно «спала» у меня на руках. Такая же хрупкая и нежная, такая же прекрасная, слегка бледная, но это её не портило…
…В Японии-хоронят очень редко. 98%-кремируют и оставляют урну в доме или развеивают над морем. Я не смог выдержать этого действа – кремации! Когда я увидел Юки, лежащую в гробу, я поцеловал её в лобик, губки и быстрыми шагами вышел во двор. За мной последовал её отец и Айка. Я стоял во дворе и рыдал в голос. Говорят десантники не плачут! Плачут, когда теряешь любимого человечка!!! Ты понимаешь - впереди одиночество, вечная душевная боль и жизнь для Тебя тоже заканчивается. Только тупое существование… До самой смерти…
Мы обговорили с родителями Юки и её родственниками похороны и они дали согласие захоронить урну Юки в Москве, на могиле дедушки, при условии, что я буду с ними общаться и сообщать о том, когда Юки поставим памятник. И вообще-всегда.
Стоя у могилы дедушки, я держал в руках урну с прахом Юки, которую мы должны были захоронить. И внезапно, или мне показалось, или всплыло в мозгу воспоминание, но я чётко услышал голос Юки.
«-Андрюса, а когда Я умру, Ты будес приходить ко мне на крадбисе?».
Теперь я понимал, о чём она говорила. Она предполагала, что у неё может быть лейкемия, наследственная. Я уткнулся лбом в урну и… снова разрыдался, понимая, что я потерял всё, что мне могло достаться в этой непростой жизни. Самое дорогое и любимое я потерял навсегда. Теперь никто не назовёт меня «Андрюска», «Мирый», «Рюбимый».. Снова я «услышал» наш разговор с Юки:
«- Это не чудо, Юки. Это моя страна. У нас ещё и не такое увидишь.
- Обещаешь?
- Обещаю!»
Ко мне подошла Айка, обняла меня за плечи и прошептала мне на ухо.
- Андрей, не тревожь её душу. Она теперь на небесах. Ей тоже очень больно, что судьба Вас разлучила. Она очень любила Тебя, ОЧЕНЬ, а теперь - отпусти её, пожалуйста. Если Ты её тоже любишь! А Ты её ЛЮБИШЬ, даже сейчас, когда её не стало!
Я взглянул на Айку- у неё по щекам текли крупные слёзы. Глаза были такие же бездонные и полны скорби и отчаяния.
- Я постараюсь, Айка. ПОСТАРАЮСЬ, Обещаю.
И вот теперь, через много десятков лет, я сделал единственный правильный вывод для себя. Душевные раны не лечат ни лекарства, ни войны, ни приключения. Раны души лечит только время, медленно затягивая их, оставляя глубокие и уродливые рубцы, которые всегда болят и терзают Твою душу, днём и ночью. Напоминая о невосполнимой потере.
Прощай моя любимая ЮКИ! Царствие тебе небесное, вечный покой, пусть земля Тебе будет пухом.
До встречи на небесах!