Мир это мысль, ставшая уравнением

Когда-то физика была философией. Она рождалась из вопросов, а не из формул: почему движется небо? почему камень падает? что такое свет? Люди не знали слов «уравнение» и «интеграл», но знали, что мир устроен разумно, и искали в нём не только закономерность, но и смысл.

С тех пор физика прошла долгий путь. Она стала точной, изящной, безупречно логичной. Но в этой точности она потеряла часть самой себя. Стремясь измерить всё, она перестала спрашивать, что именно измеряет. Так, на месте философских понятий «причина» и «следствие» возникли формулы; на месте смысла - константы, на месте истины - приближения. И мир, некогда живой и целостный, распался на области: термодинамика, электродинамика, механика, квантовая теория. Каждая верна, но каждая видит лишь свой фрагмент.

Современная физика подобна огромной библиотеке, где книги расставлены по темам, но ни одна не знает о существовании другой. В одной объясняют тепло, в другой — свет, в третьей — заряд.
Но читатель, перелистывая страницы, вдруг замечает, что все эти тексты написаны одним почерком. И тогда возникает вопрос, который физика давно не задавала: если природа едина, почему язык её описания столь разорван?

Философия и есть тот недостающий мост. Она напоминает, что математика — не замена пониманию, а инструмент, который должен служить смыслу. Когда физика возвращается к философии, она вновь становится тем, чем была изначально — искусством видеть целое. Тогда законы перестают быть множеством уравнений и превращаются в отражения одного принципа, в музыку единой структуры, где всё согласовано и ничто не существует отдельно.

Теория Всего Кретова родилась не из спора с классикой, а из попытки вернуть физике её философский корень. Не разрушить старое здание, а показать, что его комнаты соединены скрытыми переходами. Что свет, гравитация, электричество и время — это не разные силы и явления, а разные интонации одной песни, которую поёт сама реальность.

И если физика вновь вспомнит, что она философия, — тогда наука перестанет делить мир на части и вновь услышит его как целое.