чаяния крестоносцев

* * *
Я верен темному завету: «Быть всей душой в борьбе!»
           Но Змий
что в нас посеял волю к свету,  велев любить, сказал: «Убий».
Я не боюсь земной печали:  велишь убить, — любя, убью.
Кто раз упал в твои спирали — тем нет путей к небытию.
Я весь внимающее ухо,  я весь застывший полдень дня.
Неистощимо семя духа,  и плоть моя — росток огня:
Пусть капля жизни в море канет — нерастворимо в смерти «Я»,
Не соблазнится плоть моя,  личина трупа не обманет,
и не иссякнет бытиё  ни для меня, ни для другого:
Я был, я семь, я буду снова! Предвечно странствие мое.
(Максимилиан Волошин)



Слово «Вечность», как патока Рая,
как сироп из медо́во-хмельных
ягод жи́молости,
что в Алтае
кем-то собраны в но́чвы Луны.
Тянет руки к божественной сласти
на земле честолюбец любой, –
её символ он видит во власти
и других подчиняет — с лихвой!
Он себя представляет у трона,
возле Бога, —
Небесный чертог!
И под гуд  колокольного звона
с Ним,
Всевышним,
ведёт диалог.
Сам Владыка Миров и Вселенной
слухом вящим внимает ему,
а вокруг  копошатся эвгле́ной
души мёртвых  в белёсом дыму.
Он отсы́плет для каждой по мере, – 
воздаёт... награждает, —
"вассал"!
Не́кто тихо отправится к зверю,
кто-то двинется дальше —
в астрал…

…Никогда
не стоять нам на стрёме
у закрытых в «Бессмертье» дверей…
Мы и тут низкорослы, как гномы, –
и не сто́им "предвечных" ногтей.
Не для нас
мёд Эдемской долины,
не вкушать нам от райских олив, –
нам привычнее горечь полыни,
постоянный душевный надрыв,
завывание ветра за рамой,
воронья безутешный аккорд
и пустое метанье у Храма,
где Всевышний забыт —
не живёт!
Небо плачет…
сквозь сизые тучи
не прорежется солнечный луч, –
только все страстотерпцы живучи,
словно и́рбисы каменных круч!
Не казните Распятого дважды,
«крестоносцы»! Умерьте свой пыл:
для Бессмертья рождается каждый, –
не Христос ли
той правде учил?





* но́чвы — неглубокое широкое корытце, лоток (обычно выдолбленные из дерева)
** эвглена (лат. Euglena) — род одноклеточных организмов из класса эвгленид

Post scriptum:
Александр Пушкин "Десятая заповедь"

Добра чужого не желать
Ты, боже, мне повелеваешь;
Но меру сил моих ты знаешь —
Мне ль нежным чувством управлять?
Обидеть друга не желаю,
И не хочу его села,
Не нужно мне его вола,
На все спокойно я взираю:
Ни дом его, ни скот, ни раб,
Не лестна мне вся благостыня.
Но ежели его рабыня,
Прелестна… Господи! я слаб!
И ежели его подруга
Мила, как ангел во плоти, —
О боже праведный! прости
Мне зависть ко блаженству друга.
Кто сердцем мог повелевать?
Кто раб усилий бесполезных?
Как можно не любить любезных?
Как райских благ не пожелать?
Смотрю, томлюся и вздыхаю,
Но строгий долг умею чтить,
Страшусь желаньям сердца льстить,
Молчу… и втайне я страдаю.

(1821 год)