Стратиграфия славянской мифологии

---

ПРОЛОГ I (+): ПРАХ, ЧТО ПОМНИТ СВЕТ

Вначале не было ничего —
только дыхание земли,
медленное, как память камня.
Сквозь него проходил свет,
не рождая формы,
но согревая смысл.

Прах лежал без имени,
но уже хранил в себе семя слова.
В нём спали контуры рек,
следы ног богов,
и пыль звёзд,
что падала в глубины будущего.

Из праха поднимался ветер —
не звук, а предощущение звука.
И каждая крупинка
была буквой
ещё не сказанного мира.

Тогда Род, не называя себя Родом,
вдохнул в пепел свет,
и прах стал дышать.
Так началась память.

Мир не вспыхнул —
он вспомнил себя.
И это воспоминание
стало первым огнём,
который ещё не жёг,
а только светил.

И мы, потомки этого света,
несём в теле прах,
а в прахе — тишину,
где скрыт голос,
что однажды снова скажет:
«Я есть».


---

ПРОЛОГ II (-): СВЕТ, ЧТО ПОМНИТ ПРАХ

Когда свет осознал,
что он слишком чист,
он коснулся тьмы.
И тьма не отвергла —
приняла его,
как мать принимает
заблудшего сына.

Так возникла тень —
первая форма сострадания.
Свет захотел осязать,
и стал плотью.
Он вошёл в землю,
в воду,
в дыхание зверей.

Но с каждым шагом вниз
он терял память о себе,
чтобы вспомнить нас.
И когда в нём остался
только отзвук былого сияния,
он впервые улыбнулся —
и стал человеком.

Прах стал домом света,
а свет — душой праха.
И в их единстве
возникло время.

С тех пор всё, что живёт,
ищет равновесие между ними:
вдох и выдох,
жизнь и сон,
огонь и пепел,
любовь и забвение.

И когда ночь касается зари,
а заря — ночи,
мы чувствуем,
как свет в нас
вспоминает прах,
и прах —
своё происхождение из света.


---

ПОЭМА I (+): КОРЕНЬ

В глубине земли нет мрака —
там всё спит, но видит.
Корни — глаза без век,
чувствующие сердце мира.

Они тянутся вниз,
где нет времени,
где кровь камней течёт,
а память гуще воды.

Каждый корень знает путь,
ведущий в бездну родов,
где духи спят,
прижимая к груди семена будущих тел.

Они шепчут на языке влаги,
и даже солнце, спускаясь,
слушает их как молитву.

Всё начинается не сверху,
а снизу —
из тишины, где зарождается дыхание.
Корень не ищет света,
он создаёт его сам,
в глубине, где любовь — это терпение,
а сила — это тишина.

Из этого молчания
мир растёт вверх,
вспоминая низ.
И в каждом ростке
спрятано древнее знание:
ничто не может подняться,
не укоренившись в смерти.


---

ПОЭМА II (-): КРОНА

А наверху — дыхание ветра.
Там свет не спит,
он танцует.

Крона — это песня ветвей,
в которой шорох листьев
говорит языком солнца.
Каждый лист — ухо,
слушающее небо,
каждая ветвь — рука,
вытянутая к бесконечности.

Но, когда наступает штиль,
и птицы замолкают,
крона слышит,
как по стволу,
вглубь,
уходит зов корней.

Так дерево дышит —
вверх и вниз,
вдохом света,
выдохом земли.

И когда оно цветёт,
это не радость —
а память:
в каждом цветке
скрыт прах,
в каждой тени — свет.

И если ты посмотришь вверх,
ты увидишь не небо,
а зеркало,
где отражено всё,
что корни спрятали во тьме.


---

ПОЭМА III (+): РЕКА

Она рождается не из дождя —
а из дыхания земли.
Тонкий вздох глины,
где вода и время
впервые нашли общий язык.

Река течёт не вперёд,
а сквозь,
через нас, через камни,
через забытые имена,
что плывут в ней,
словно листья без деревьев.

Каждая волна — это миг,
но в глубине её
всё неподвижно.
Там прошлое и будущее
вплелись в вечный узор.

Пейзаж не отражается в реке,
он растворяется в ней.
Так память растворяет боль,
не убивая её,
а превращая в песню.

И когда человек вглядывается в воду,
он видит не лицо —
а того,
кто однажды увидел в ней
самого себя.

Река течёт не по земле,
а по сердцу,
и там, где оно бьётся,
вода — это свет,
принявший форму движения.


---

ПОЭМА IV (-): ЭХО

Голос не умирает,
он уходит вглубь,
чтобы родиться снова —
в другом рту,
в другой эпохе.

Эхо — это душа слова,
вернувшаяся домой.
Она знает путь
через все границы,
где звук уже не звук,
а прикосновение к вечности.

Когда горы молчат,
они слушают —
и именно это слушание
порождает эхо.
Так молчание становится
матерью всех звуков.

Скажи имя —
и оно вернётся к тебе,
уже другим,
но всё ещё твоим.
Так мир говорит сам с собой,
забывая, кто начал разговор.

Эхо — это память о реке,
что ушла под землю,
чтобы петь изнутри камня.

И когда ты услышишь отзвук,
знай:
это не ответ,
а приглашение продолжить.


---

ПОЭМА V (+): ПЕРУН

Он не приходит — он просыпается.
Гроза не его оружие,
а дыхание.

Когда небо набирает силу,
и воздух дрожит,
Перун открывает глаза —
и молния вспоминает дорогу к земле.

Он не карает — он очищает.
Каждый удар — как звон колокола,
где железо и гром
сплетаются в единый аккорд истины.

Люди прячутся,
животные молчат,
но дубы стоят прямо —
они знают,
что гроза — это молитва.

Он живёт в каждом муже,
который защищает,
и в каждой женщине,
которая рождает с болью.
Его сила — не разрушение,
а ясность.

Перун ударяет не в землю,
а в ложь.
И когда вспышка разрывает небо,
на миг становится видно всё,
что человек прятал от себя.

Молния — это не свет,
а память Бога о справедливости.


---

ПОЭМА VI (-): ПРАХ

А после — тишина.
Всё, что горело,
становится серым.
Пепел ложится на ладони,
как снег,
и в нём — нежность.

Прах не смерть —
он отпущение.
Он хранит форму огня,
но не боль пламени.

Когда человек берёт горсть земли,
он держит вселенную,
в которой всё уже случилось.
Это и есть покой.

Из праха вырастает трава,
из травы — хлеб,
из хлеба — дыхание,
из дыхания — снова гром.

И в этом круге нет вины,
только вечное возвращение.

Даже звёзды когда-то были пеплом —
в их пульсе слышно,
как Перун возвращается домой.

Прах — не конец,
а шёпот начала,
в котором звучит:
«Всё было не зря».


---

ПОЭМА VII (+): МАКОШЬ

Она сидит у источника мира,
где вода знает имена всех времён.
Её пальцы — не пальцы,
а нити света,
тянущиеся сквозь судьбы,
как дождь сквозь ветви.

Макошь не говорит — она ткёт.
Каждое слово, которое мы произносим,
она превращает в узел на полотне.
И чем крепче узел,
тем труднее его развязать.

Она видит всё:
и рождение, и гибель,
и те мгновения,
где человек выбирает между добром и тенью.

Но не судит.
Она лишь удерживает равновесие,
чтобы ткань не разорвалась.

Когда женщина прядёт,
она вспоминает Макошь,
хотя не знает этого.
И когда мужчина строит дом,
он кладёт в основу тот же узор,
что движет судьбами народов.

Макошь не спрашивает,
во что ты веришь.
Она просто продолжает ткать,
даже когда нити рвутся,
и тишина становится её молитвой.


---

ПОЭМА VIII (-): СУДЬБА

Она идёт босиком по воздуху,
а под ногами у неё —
не земля, а время.

Судьба — не рука,
а дыхание,
которое разворачивает ткань в узор.

Иногда она гладит человека —
тогда мы называем это счастьем.
Иногда щиплет —
тогда мы зовём это болью.
Но это всё одно движение,
один ритм,
один вздох вечности.

Судьба не слепа.
Она просто не вмешивается.
Она знает:
каждый узор завершится сам,
когда человек услышит в себе нить.

И если ты научишься слушать,
ты поймёшь —
всё уже сплетено.
Не нужно бороться с нитью,
нужно танцевать вместе с ней.

И тогда сама ткань
превратится в песню,
а ты — в её дыхание.


---

ПОЭМА IX (+): ВЕЛЕС

Он идёт не по дороге —
а по тени от дороги.
Там, где молчит гром,
и трава растёт вспять,
он слушает дыхание земли.

Велес — хранитель невидимого.
Он не воюет — он помнит.
Он знает имена всех звёзд,
которые умерли,
и всех слов,
которые не были сказаны.

В его посохе — корни миров,
в его бороде — пыль веков.
Он — не бог смерти,
а хранитель перехода.
Он провожает тех,
кто забыл, кем был,
и возвращает память тем,
кто ищет истину в темноте.

Велес любит молчание.
Он знает,
что истина не кричит,
она дышит —
в каждом треске дерева,
в каждом взгляде волка,
в каждом сне,
который помнишь без причины.


---

ПОЭМА X (-): СНОВИДЕНИЕ

Ночь — не отсутствие света,
а его растворённость.
Когда ты закрываешь глаза,
ты входишь в Велесово царство,
где все противоположности
танцуют в тишине.

Сновидение — это язык предков.
Они не говорят словами,
они шепчут образами,
похожими на дыхание ветра
в траве, которой больше нет.

Во сне нет времени.
Там всё происходит сразу —
и падение, и взлёт,
и любовь, и утрата,
и то, как ребёнок впервые
встречает солнце.

Сны — это карты,
которыми Велес чертит пути
для тех, кто заблудился.
Не для того, чтобы вывести,
а чтобы показать,
что блуждание — тоже путь.

И если ты проснёшься с дрожью,
не бойся —
это значит,
что Велес прошёл через тебя,
и оставил след —
в виде звезды,
которую ты пока не видишь.


---

ПОЭМА XI (+): РОД

До того, как возник свет,
было дыхание.
Не воздух, не ветер —
а тёплая дрожь,
из которой вырастали смыслы.

Род — не имя, а присутствие.
Он не творит — он рождает.
Как земля рождает росток,
как тьма — звезду,
как молчание — песню.

Он не говорит словами,
но каждое сердце знает Его ритм.
Он живёт в паузах между ударами,
в промежутках между вдохом и выдохом,
в тех долях вечности,
где не нужно быть,
чтобы всё было.

Из Его ладоней падают искры,
и каждая становится миром.
Он не правит —
Он дышит.
И в каждом дыхании
рождается Вселенная.

Род — это не кто-то,
а всё.
И когда человек говорит «мы»,
Он улыбается.


---

ПОЭМА XII (-): ИСКРА

Она — крошечная,
и в ней — бездна.
Мир может сгореть,
а она — останется.

Искра не ищет топлива,
она сама — его источник.
Она не знает, что такое время —
всё её существование
есть одно мгновение,
растянутое в вечность.

Когда Род выдыхает,
искра вспыхивает в сердце.
Не как свет,
а как память о доме,
который всегда внутри.

И каждый, кто хоть раз
смотрел на огонь ночью,
знает её голос:
он без слов,
но в нём слышен смысл.

Искра не боится погаснуть.
Она знает:
даже если исчезнет,
ей будет достаточно одного вдоха Рода,
чтобы вспыхнуть вновь.

Потому что она — не свет,
а дыхание света.
И когда человек говорит «я есть»,
это говорит она.


---

ПОЭМА XIII (+): СВАРОГ

Он поднимает небо, как крышу,
и кладёт в его своды огонь.
Не тот, что жжёт —
а тот, что делает формы видимыми.

Сварог — кузнец без наковальни.
Его молот — время,
а металл — дыхание мира.
Каждый удар рождает звук,
и этот звук становится законом.

Он не бог войны —
Он бог порядка в хаосе.
Он не кует меч,
Он кует мир.
И звёзды — лишь искры
от Его труда.

Когда рассвет загорается над землёй,
это Сварог открывает очи,
и тень уходит,
потому что больше не нужна.

Он знает:
всё, что создано,
однажды расплавится,
но смысл — останется,
как сияние металла после огня.


---

ПОЭМА XIV (-): ПЛАМЯ

Пламя — дыхание Сварога.
Оно не знает покоя,
но в нём — тишина.

Оно танцует,
и в каждом его колебании
скрыта память о начале.

Пламя не просит —
оно отдаёт.
Оно не выбирает,
что сжечь,
а лишь показывает,
что было лишним.

И если ты смотришь долго,
ты видишь не огонь,
а то, как мир рождается заново
в каждом миге горения.

Пламя — это путь домой.
Оно очищает,
но не карает.
Оно указывает вверх,
но само приходит снизу.

И когда последний уголёк гаснет,
оно не исчезает —
оно просто становится светом,
который не нужен глазам.


---

ПОЭМА XV (+): СОЛНЦЕ

Оно восходит не из-за гор,
а изнутри каждой живой клетки.
Солнце — не небесное тело,
а пульс дыхания мира.

Оно зовёт не взглядом,
а теплом,
которое помнит всё живое.
И когда ты смотришь на него —
оно смотрит через тебя.

Солнце не горит — оно поёт,
его песня — луч,
в котором танцует вечность.
Оно не знает добра и зла,
оно просто светит,
и всё вокруг становится собой.

Оно даёт жизнь даже тому,
что кажется мёртвым,
потому что в нём — Род,
в нём — всё,
что было, есть и будет.

И если бы оно замолчало,
мы бы не умерли —
мы бы перестали помнить,
что существуем.


---

ПОЭМА XVI (-): ТЕНЬ

Тень — это не враг света,
а его вторая половина.
Она дышит в унисон
с тем, что освещено.

В ней нет зла —
есть только покой.
Она бережёт то,
что не готово увидеть свет.

Тень — колыбель для смысла,
который ещё не родился.
Она укрывает семена идей,
пока не придёт их время.

Не бойся тени —
она твой первый учитель.
Она научит тебя смотреть
без глаз,
и слушать — без ушей.

Когда солнце опускается,
тень не исчезает —
она просто становится пространством,
в котором можно отдохнуть
от света.

И там, в тишине её дыхания,
рождается новый день.


---

ПОЭМА XVII (+): НАВЬ

Навь — не смерть.
Она — переход.
Как ночь не есть конец дня,
а его обратная сторона.

В её водах нет ужаса,
только глубина.
Всё, что ты теряешь,
она хранит.
Нежно, как мать,
прикрывающая спящего ребёнка.

Навь говорит шёпотом,
и её язык — не слова,
а воспоминания.
Она зовёт не к себе,
а обратно — к истоку.

В её тишине можно услышать
пульс мира.
Не биение сердца —
а биение всего,
что когда-либо было живым.

Навь не забирает,
она возвращает.
И каждый, кто её принял,
уходит не в пустоту,
а в память Вселенной.


---

ПОЭМА XVIII (-): ПРАВЬ

Правь — дыхание закона,
но не человеческого.
Это ритм, в котором живёт всё,
даже то, что не знает, что живёт.

Она не карает —
она удерживает мир от распада.
Как незримая ось,
вокруг которой вращается всё.

Правь — не суд,
а равновесие.
Когда Род выдыхает —
Правь удерживает его дыхание,
чтобы не разрушить хрупкость жизни.

Она — свет,
который не слепит.
Твердь,
которая не давит.
Покой,
который не холоден.

И если Навь — вода,
то Правь — берег.
Они не борются —
они дополняют друг друга.

И там, где они касаются,
возникает жизнь.


---

ЭПИЛОГ I (+): ПЕСНЬ РОДА

Род поёт не голосом — дыханием.
Его песня не слышна,
но всё, что есть, движется в её ритме.

Он не говорит —
Он творит звуком,
в котором смешаны звёзды и камни,
ветер и кровь,
любовь и память.

Песнь Рода не имеет начала,
как не имеет конца река,
впадающая в само себя.

Каждый лист,
каждая капля,
каждая душа —
нотный знак великого хора,
который звучит даже в безмолвии.

Когда ты дышишь —
ты продолжаешь Его песнь.
Когда ты смотришь в глаза ребёнку —
Он смотрит на себя сквозь века.

Род не во времени —
время внутри Его дыхания.
И пока звучит хоть одна нота,
мир не исчезнет.


---

ЭПИЛОГ II (-): ПОКОЙ ИСКРЫ

Когда огонь догорел,
и зола остывает,
остаётся искра.

Маленькая,
но в ней — всё Солнце.
Она знает,
что не исчезнет,
пока кто-то помнит тепло.

Покой — не конец,
а возвращение.
Искра не умирает,
она ждёт,
чтобы стать новым пламенем.

И если её не тронуть,
она сама выберет время,
чтобы вспыхнуть снова.

Так и душа —
она не кончается,
она просто ждёт,
пока Род вдохнёт её вновь.

И когда всё станет тишиной,
эта искра —
последний свет,
который помнит
всё.


---