Трупы, свиньи и собаки

Все люди мрази, и в кошмарах
Я их вокруг себя видал,
Когда мне снилось, что живой я.
Дескать, судьбы такой подарок,
Что не в земле я увядал,
А топтал ее я в паранойе.

Глаза мои были открыты,
А тело слушалось меня,
И даже мысли в черепушке
Роились, будто бы рахиты,
И, всех непопадя кляня,
Убеждали, что я Пушкин.

Я же, клянусь, не был в острогах,
Весь бич души моей завялой
Всё грезил о счастливой жизни.
Но каждый раз, прямо с порога,
Как бы судьба ни умоляла,
Являлся факт: я больше — Пришвин.

Ну, да Бог с ним, с разговором
Об усопших об людях,
Когда последней корки хлеба
И след простыл, в зубах проворной
Птицы, позабывшей страх,
Оставив ждать лишь манны с неба.

Но — не хлебом лишь единым!
Слова и буквы наполняют
Всем тем, о чем стонет душа.
Все люди мрази, и в порыве
Закидать их всех камнями
Я осознал: вот он, тот шаг.

Тот шаг, что сделан был из боли,
Из всей гремучей смеси спеси,
Поставив точку с запятой.
И вот теперь, во сне фривольном
Шепчу тихонько: смейся, спейся,
кричи, маши... Пока живой.

Пока живой, дыши свободой,
Вкушай прелестных жизни красок
И продлевай ты свой маршрут.
Все люди мрази, поголовно,
Но есть один момент прекрасный:
Они тоже все умрут.