Дон Кихот и двенадцать каторжников

Отпустил бы Господь мне двенадцать грехов,
Но в тот день он был, знать, выходной.
Повстречал на пути я двенадцать воров,
Крепко скованых цепью одной.

На галеры смиренно шагали они.
Были четкам молитвенным видом сродни

Тех несчастных суровая стража вела,
Подгоняя рожном и мечом.
Расспросил я про их воровские дела
И немало был возмущен.

Нёс один за любовь наказанье своё -
За влечение, сильную страсть.
Он влюбился
в чужую корзину с бельём
И не мог её не украсть.

А второй канарейкой
под пыткою пел -
Отстоять невиновность свою
не сумел.
Вертухаям товарищей сдал,
Сам за это в оковы попал.

Ну, а третий вершил колдовские дела,
Пока церковь испанская не замела...

И вот так, на кого бы ни бросил я взгляд,
Всё выходит - не слишком-то он виноват.

Рассуждать и раздумывать долго не стал,
Я охранников мигом копьем разогнал.
А кандальных домой отпустил,
Только вежливо их попросил,

Чтобы вместе они до Тобосо дошли,
Дульсинее поклон от меня принесли.
И сказали бы, что в меру сил
Этот подвиг я ей посвятил.

Был ответом их зычный презрительный хрип :
- Да ты что же - смеёшься над нами, старик?
Если вместе туда мы придём,
То на каторгу вновь попадём.

Герцогиня твоя- не слыхали о ней,
Зато много видали других Дульсиней..

И пошли госпожу мою всяко склонять
И её непорочную мать...

Рассердился на этих мошенников я,
И опять-таки, дело дошло до копья.
Мне навстречу от них - сволочей
Полетело несметно камней.

Я жестоко избит. Воры скрылись вдали.
Да к тому же, у Санчо осла увели.

Как обычно -
Ты делаешь людям добро,
Наставляешь на истинный путь,
А в отместку тебе поломают ребро
Или два.
И ещё что-нибудь...

И Того, Кто с Двенадцатью присных бродил,
Мертвецов оживлял и служил Тишине,
От распятья никто после не защитил -
Так чего говорить обо мне?..