Arno Holz. Ihr Dach stiess fast bis an die Sterne

Арно Хольц. (1863-1929). Его крыша почти достигла звёзд.

Его крыша почти достигала звёздного свода,
Грохот шёл со двора,
Это   многоквартирный дом вблизи завода,
Коридоры,  шарманки игра.

Крысы гнездились в темноте подвала,
Внизу торговали бренди и пивом всегда,
И до верхнего этажа занимала
Квартиры пригородная нищета.

Там    до рассвета  ночью он восседал
—  жестокую насмешку с губ  отринь
— он лихорадочно стихи писал ,
Мечтатель, блудный сын!

В его  маленькой комнате едва могли стать
маленький столик и небольшая кровать
Он был так же  беден и  одинок,
Как тот  из Назарета Бог.

Как дерзкая шлюха над ним насмехался мир,
Сумасшедшим его, начав считать,
Но  на  лбу  его мессир
Гения поставил печать.

И полупьяный безумьем когда
Он, дрожа, нанизывал строку за строкой,
Казалось затем затонул навсегда,
Мир и трезвый его покой.

Его висела клочьями  блуза,
Сосед   сухарь ему дал,
Но он бормотал: «О, Муза!»
И  ничего  о  горе своём не знал.

Он просто тихо сидел перед  светом своим один,
Каждую ночь, когда день угасал,
И лихорадочно стихи слагал,
Мечтатель, блудный сын!



Das Gedicht „Ihr Dach stie; fast bis an die Sterne…“ stammt aus der Feder von Arno Holz.

Ihr Dach stie; fast bis an die Sterne,
vom Hof her stampfte die Fabrik,
es war die richtige Mietskaserne
mit Flur- und Leiermannsmusik!


Im Keller nistete die Ratte,
parterre gabs Branntwein, Grog und Bier,
und bis ins f;nfte Stockwerk hatte
das Vorstadtelend sein Quartier.

Dort sa; er nachts vor seinem Lichte
– duck nieder, nieder, wilder Hohn! –
und fieberte und schrieb Gedichte,
ein Tr;umer, ein verlorner Sohn!

Sein St;bchen konnte grade fassen
ein Tischchen und ein schmales Bett;
er war so arm und so verlassen,
wie jener Gott aus Nazareth!

Doch pfiff auch dreist die feile Dirne,
die Welt, ihn aus: Er ist verr;ckt!
ihm hatte leuchtend auf die Stirne
der Genius seinen Ku; gedr;ckt.

Und wenn vom halben Wahnsinn trunken
erzitternd Vers an Vers gereiht,
dann schien auf ewig ihm versunken
die Welt und ihre N;chternheit.

In Fetzen hing ihm seine Bluse,
sein Nachbar lieh ihm trocknes Brot,
er aber stammelte: O Muse!
und wu;te nichts von seiner Not.

Er sa; nur still vor seinem Lichte,
alln;chtlich, wenn der Tag entflohn,
und fieberte und schrieb Gedichte,
ein Tr;umer, ein verlorner Sohn!