Трубач

Мчится небом всадник бледный, от предчувствия пьянея,
Если выживешь, не смейся, а не выживешь, не плачь.
Знамя клонится на землю и от крови тяжелея,
Солнце клонится к закату, и в трубу трубит трубач.

Книги судеб рукотворны,
Век бежит строкой короткой,
Нам бы с Богом жить покорно,
Нам бы скрипки да валторны,
У судьбы калаш и «плётка».

На Голгофе всё, как прежде, прокуратор пьёт фалерно,
Сообщил ЦАХАЛ, из Газы надвигается гроза,
На Кавказе, как обычно, режут верных и неверных,
Аромат востока сладок и коварен, как гюрза.

Путь к Голгофе не был узким -
Коммунизм, царизм, дворянство,
Свет Голгофы не был тусклым,
Страшный Суд не страшен русским,
Вот вам крест и вот гражданство.

Где надежды парус сорван, где не ждут Петра с уловом
И где миру в небе чёрном ничего уже не светит,
Видит ангел, чует ворон, кто крещён был русским словом,
В вечном поле Куликовом за бессмертие в ответе.

А судьба на смерть тех ищет,
Кто на жизнь имеет право,
Обойдётся бой без лишних,
Апокалипсис для нищих,
Тем, кто выжил, честь и слава.

Скачет рысью всадник бледный, жизнь нисколько не жалея
И страшнее он, чем ближе, но хоть смейся ты, хоть плачь,
С Откровеньем Иоанна и упрямством Галилея
Из окопа с русским флагом поднимается трубач.

Донецк, 2025