Часы Поэма

I

Вот площадь Красная, и небосклон
Омыт над нею голубою краской.
Из-под ладони, солнцем озарен,
Гляжу я на куранты башни Спасской.

Размерен бег невидимых минут,
И,  точно поравнявшись с нужной метой,
Часы на башне гулко полдень бьют,
И медный звон плывет над всей планетой.

Его я слышал прежде - и не раз,
Но, зорким взглядом площадь обнимая,
С особенным волнением сейчас
Торжественному звону я внимаю.

И думы быстрые сменить спешат
Друг друга - нет для них успокоенья
Так, обежав по кругу циферблат,
Стремительно сменяются мгновенья.

Не тают думы облаку сродни,   
Не растворяются, как струйки дыма,
Но облетят вселенную они
И возвратятся в мой аул родимый

Назад, в Костек, где снова побывать
Мне так хотелось бы в минуты эти.
И молча я порадуюсь опять,
Что есть такой аул на белом свете.

Шумят его волнистые хлеба   
В туманной дымке у речной излуки.
Светла его завидная судьба,
Она мне греет сердце и в разлуке.
 
Когда б сейчас вернулся я туда,
Он встретил бы меня дождем весенним,
И музыкой колхозного труда,
И с малых лет знакомым мне цветеньем.

Там звонко солнце плещется в реке,
И рыба, отливая бирюзова,
Отчаянно трепещет на крючке,
Удачливого теша рыболова.

И, жалуясь притворно, что стоят
С изъяном дни - совсем не та погода!
На диких уток хитрый Канамат
Охотиться уходит до восхода.

Здесь Сайпулла прославленный живет,
В ауле нашем и во всем районе
Известен людям старый рисовод -
Щербаты, как кремень, его ладони.

Он лишнего не скажет ничего,
Сорить словами - разве это дело?
Он полон сил, хоть молодость его
Давным-давно в огне войны сгорела.

Немало у него своих забот,
Но дорожит покоем он едва ли, -
Найдет он время и к другим зайдет,
Чтоб разделить их радость и печали.

Есть у него карманные часы,
И почему-то ходит слух в народе
Что те часы - особенной красы
И с тайной, заключенною в заводе.

Так у него заведены они,
Что может он без всяких затруднений
Узнать по ним погоду, числа, дни
И даже даты будущих свершений.

Чего не в силах выдумать народ!
Летит молва, как вольная жар-птица.
Сам Сайпулла порой не разберет,
Сам не поймет, где быль, где небылица.

А гость придет - расправит он усы,
И гостю рад, и шутит, и смеется.
Но если гость не спросит про часы,
То Сайпулла в обиде остается.

III

А между тем часы у Сайпуллы
Старинной марки, выделки старинной.
Округлы те часы и тяжелы,
С потертой крышкой, на цепочке длинной.

На их изготовленье не пошло
Ни грамма драгоценного металла.
Поблескивают камни их светло,
И мзрить время стрелка не устала

Однажды, проезжая по селу
(Был послан я тогда в командировку),
Я захотел увидеть Сайпуллу
И сделал самовольно остановку.

Разлука наша длилась много лет,
К тому же собеседника такого,
Как Сайпулла, во всей округе ют,
Большая радость - встретиться с ним снова.

Мне показалось, будто Сайпулла
Знал загодя, что я к нему заеду.
Сидел он в ожиданье у стола,
Заботливо накрытого к обеду.

Я на расспросы отвечал сперва,
А после,  выждав время терпеливо,
Спросил у Сайпуллы:
- Идет молва,
Что хороши часы твои на диво?

Бывает так, что правды ото лжи
Не отличишь, хоть вылезешь из кожи.
Прошу,  ты сам про них мне расскажи,
Молва молвой, а быль всего дороже!

- Вах, вах!  -
Развел руками Сайпулла, -
Садись поближе, тайн от друга
Коль правда о часах тебе мила,
То я, сынок, открою правду

Давно завял он - молодости цвет,
А в памяти все так же свеж ж ярок
Мне было двадцать лет,
Когда часы я получил в подарок.

Мы выросли в крутые времена -
Те дали взором не окинешь разом.
Шла по стране гражданская война,
О ней ты знаешь только по рассказам.

Куда ни глянь - враги, враги кругом,
И встали мы навстречу вражьей силе.
В те дни я подружился с пареньком,
Со сверстником по имени Василий.

Юденич наступал на Петроград;
Стояла переменчивая осень:
То снег пойдет,
То ливни налетят -
И на ветру гудят верхушки сосен.

По утренней пороше, от реки,
По косогору и по буераку
Пошли белогвардейские полки
В лихую, бесшабашную атаку.

Но были мы спокойны и тверды,
И, врывшись в землю, в мареве рассветном
Смешавшиеся на бегу ряды
Остановили мы огнем ответным.

А с фланга бил по нашим пулемет,
И к пулемету вражьему по скату
Пополз Василий медленно вперед
И, поднявшись, метнул в него гранату.

Он самым храбрым был у нас бойцом,
И у меня оборвалось дыханье,
Когда упал он, скошенный свинцом,
На белый снег в редеющем тумане.

Еще мгновение - и в плен к врагу
Он попадет, навек простившись с нами.
Облитый алой кровью, на снегу
Лежал он,
Словно рухнувшее знамя.
 
И мне почудилось:
Последний раз,
Теряя жизнь и словно засыпая,
Василий смотрит горестно на нас
И по щеке ползет слеза скупая.

И я подумал:
Не бывать тому,
Коль ты джигит - будь другу верен свято!
И я на помощь кинулся к нему,
И вслед за мною кинулись ребята.

Была задумка наша нехитра, -
Летели мы, и, вспыхнув, точно пламя,
Раскатистое, долгое "Ура!"
В лучах зари летело перед нами.

Горели беспощадные штыки,
Проверенные в схватке рукопашной.
И дрогнули, как видно, беляки-
Пред нашею решимостью бесстрашной.

Василий был в беспамятстве, но жив,
Спешили мы на выручку недаром.
Его несли мы, на себя взвалив,
И отдали у леса санитарам.

Он подлечился и вернулся в строй,
И вновь дрались мы рядом, как вначале.
Досталось нам,
Но трудною порой
Мы нашу власть в сраженьях отстояли.

Окончилась гражданская война,
И, прежде чем с Василием проститься,
Мы с ним в Москву приехали - она
Уже была советскою столицей.

Возникла башня Спасская вдали,
И мы, держа на башню направленье,
На площадь многолюдную пришли
Махнули, застыв от восхищенья.
 
Слепили взор соборов купола,
Флаг над стеною трепетал упруго.
И мне сказал Василий:
Сайпулла,
Нельзя нам в жизни потерять друг друга.

Свой ратный путь прошли мы до конца,
И хоть в жестоких переделках были,
А все же званья красного бойца
Ни разу мы с тобой не посрамили.

Я помню, кто меня от смерти спае,
Кто вынес на руках меня из боя.
Судьба на фронте побратала нас,
Останемся же братьями с тобою!  -

Шумел осенний ветер над, Москвой,
И дождик сеялся, косой и мелкий.
А в полдень высоко над головой
Сошлись на башенных курантах стрелки.

Над Красной площадью раздался звон,
Достал часы карманные Василий
И здесь завел, их,  время сверив, он
Как будто на виду у всей России.

И, на ладонь свою, как на весы,
Их положив, промолвил он нежданно:
Бери себе!
Как ходят те часы,
Так ты иди по жизни неустанно.
 
И бережно в дороге их храни, -
На всех путях без страха и упрека
Стоят на страже времени она,
Они - его всевидящее око. -

Я руку протянул ему в ответ -
И не было сильней рукопожатья.
Настал черед - и мы на много лет
Расстались с ним,
Расстались, словно братья.

Идут часы. И чем старее я,
Тем большее я вижу в них богатство.
Они - мой праздник, молодость моя,
Мой ратный труд и кровный голос братства.

Гляжу на них - и вижу алый снег,
Ребят, готовых к схватке рукопашной,
И площадь Красную,
И плавный бег
Осенних облаков над Спасской башней.

А друг мой жив и ныне - каждый гол.
В столбцах газет его мелькает имя.
Скажу тебе: он тоже рисовод
И знаменит делами трудовыми.
 
Он вывел риса новые сорта,
Что не боятся засухи и ветра.
Когда наука с практикой слита,
Удачи к нам, сынок, приходят щедро.

Василий - как маяк, чей свет всегда
Дуть, открывает молодым и старым.
Не просто рисовод, - Герой Труда,
А это званье не дается даром.

Ты хочешь знать, где он живет сейчас?
Совхоз "Красноармеец" - на Кубани.
Как видишь, разделяет нынче нас
Не очень уж большое расстоянье.

Я еду отдыхать, когда могу,
К Василию - там отдых настоящий.
И друг мой на Каспийском берегу,
По счастью, появляется все чаще.

То,  в степь костекскую уйдя с утра,
Толкуем мы про жизнь и про работу,
То за полночь сидим мы у костра,
А то встаем с зарей - и на охоту.

Друг друга мы не потеряли - нет,
Шлем, не скупясь, от сердца к сердцу вести.
Коль надо, вместе держим мы совет
И праздник Октября встречаем вместе.
 
Но, право, заболтался Сайпулда,
И время незаметно пролетело.
А у тебя, сынок, свои дела,
И у меня есть тоже нынче дело.

У нас ведь как? Куда ни повернись -
Повсюду рис, он здесь всему основа.
Но наш в долине выращенный рис
От ветра осыпается степного.

Как ни следи, как ни оберегай -
Спасенья нет.
Так в чем твоя заслуга,
Коль ты поднять не можешь урожай? -
Подумал я и потревожил друга.

Я написал, что помощь мне нужна,
И он на просьбу сразу же ответил:
Он выслал мне в посылке семена
Своих сортов - для них не страшен ветер.

Хоть я и стар, но должен аксакал
Прислушиваться к доброму совету.
Вот так, сынок, - сегодня на вокзал
Поеду я встречать посылку эту. -

Встал Сайпулла и отодвинул, стул,
И, словно перед гостем в оправданье,
Он на часы карманные взглянул
И крепко сжал мне руку на прощанье.
 
IV
 
Стою на Красной площади...
Ясна
Распахнутая просинь небосвода.
И площадь вешним днем озарена
И, как всегда, полным-полна народа,

Воистину смешались языки -
Приезжие,  туристы, экскурсанты.
Затерянный в толпе, из-под руки
Гляжу я на Кремлевские куранта.

Сверкают стрелки башенных часов,
Я за часами наблюдаю теми,
И слышу времени бессонный зов,
И думаю -
А что такое Время?

Оно - поток, летящий с высоты,
И в нем твой плот захлестывает пена.
Спеши вперед! Коли промедлишь ты,
Другой тебя обгонит непременно.

Оно от мрака отделяет свет,
Добро от зла - как вещая граница.
Оно - твой спутник до скончанья лет,
И с ним шутить в дороге не годится.

О птица счастья!
Нет ее быстрей,
Но ты упрямо торопись за нею,
И птицу эту изловить сумей,
И колокольчик ей надень на шею!

Идут часы, без устали идут,
И сердце вторить стуку их готово.
"Не трать впустую дорогих минут!"
Я слышу голос времени земного.

А площадь Красная - в сиянье дня,
И даже ели у стены лучисты..
И шумной чередою близ меня
Проходят иностранные туристы.

Какой неповторимо пестрый вид
У площади - ей нет конца и края!
И каждый на часы свои глядит,
С кремлевскими часами их сверяя.

Всех площадь Красная вместить смогла,
Кто к ней пришел с любовью и приветом.
Повсюду люди,
Людям нет числа,
И счету нет часам в потоке этом.

Стоит японец около меня,
И блики переливчатые солнца
Ложатся, точно капельки огня,
На электронные часы японца.

Чему-то, задержавшись впереди,
Француженка смеется молодая.
Поблескивают на ее груди
Часы-кулон, багрянцем отливая.

Вот англичанин, строгий и седой,
И, инкрустирован замысловато,
Горит на пальце перстень золотой,
На перстне том - кружочек циферблата.

Шумит толпа людская, как прибой,
Ее разлив могуч и бесконечен.
И, как часы не схожи меж собой,
Так каждый час своей судьбой отмечен.

Куранты бьют.
Певучи их басы,
 И ветер над стеною флаг полощет,
И люди смотрят на свои чаем
И на часы, украсившие площадь.

Необозримо велика земля;,
Но сходятся, пересекая страны,
На широте а долготе Кремля
Все параллели и мзридианы.

А вдалеке, за частоколом скал,
За тонкой вязью голубых излучин,
Идет степным простором аксакал,
С карманными часами неразлучен.

Рабочий полдень полок голосов,
В низине зной,   но сходит с гор прохлада.
И в пору ту ни проверить часов,
НЕ заводить их Сайпулле не надо.
 
У них и впрямь особенный завод, -
Точнее и надежней нет завода:
У стен Кремля завел их в давний год,
Василий, воротившись из похода.

И день и ночь идут они в ладу
С мечтою окрыленной человека.
Пока они, как сердце, на ходу,
Немыслимо для них отстать от века.

Ведь время, что невидимо течет
По кругу их,
Для нашего народа
Ведет свой удивительный отсчет
От Октября семнадцатого года.

Не зря Василий много лет назад
Сказал о них:
Без страха и упрека
Они на страже времени стоят,
Они - его всевидящее, око.

Легко весенней дышится земле,
Дожди и солнце - лучше нет погоды.
И светятся навстречу Сайпулле
Густые зеленеющие всходы..

В резиновых высоких сапогах
Шагает он по рисовому полю.
Простор дурманной свежестью пропах,
Кустится рис,
Воды напившись вводи..

Редеет дымка.
Поднявшись в зенит,
Тугие крылья распластала птица.
Над степью ветер мечется, звенит,
А рис стоит - и ветра не боится.