Глава 13

Мент стережёт, а бандит — сторожит!

… — Этот вообще Пушкин, — сказал Гиви, — был никто и звали его никак, у нас никто бы за него не замазил! Мазу бы не держал! Последим? «На холмах Грузии лежит ночная мгла, шумит Арагви предо мною»… Кто так пишет? Ара, дай сюда, — он попросил у Стении лакированную африканскую табуретку, перевернул ее и, быстро забарабанив по импровизированному чёрному тамтаму пальцами, тонким голосом запел, вернее, заголосил: — Мгла ночная на вершинах Грузии лежит, и Арагви предо мною весело шумит, а! — Жалко в Америке отменили госнаграды, за такое грузину точно бы полагалась Фордовская премия, на родине его таланты, однако, отметили традиционной мордовской шесть лет строгого режима, Стении подошла, забрала у него табуретку обратно, Петр одобрительно заметил:

— Пушкин в ритме совсем не разбирался! Я вас любил, любовь ещё, быть может, в моей душе угасла не совсем… Вас любил я, быть может, любовь та не угасла в душе навсегда насколько лучше! — Стения посмотрела на Петра, а Армян подумал, бывший Вор никогда особо не разбирался в стихах, опять странно, или не показывал? Так бывает. — Я помню чудное мгновенье… Помню мгновение чудное я, ты предо мною явилась!

— Аршавия, что ты сидишь на табуретке как в камере, сядь на стул нормально, — сказал армянин, — в комнате стульев не хватает, вариантов километры!

— Стения!

— У тебя что, промеж ног сафьян что ли? Чернобурка на половинках? Каракулевая шапка? — Настроение у Армяна было плохое. — У вас у всех имена как у проституток, клетчатых чулков не хватает, Валерия!

— Золотая птица у меня есть, — парировала спортсменка, — хочешь поцеловать? Куничку?? Зубы почистил??? — «Он пишет повести, а сердцу все прекраснее», вопрос в момент — ! —  слился с ответом.

— Вызываю тебя на дуэль, — сказал Армян, — смотри… Кулачную!

… — У тебя нет аллергии на самого себя? — спросила Татьяна.

— Есть, наверное!

— Поэтому ты ничего не видишь! В чем твоя проблема. Почему некоторые послания, отправленные тебе жизнью, проходят мимо. А она стучалась! «Мы можем смотреть на деревья как на трещины в небе, подобно трещинам в очках. Окружающее тебя пространство может быть плотным, а ты мог бы быть всего лишь дырой посреди этого плотного пространства». Помнишь? Антуан де Сент-Экзюпери.

— Трещинами в заднем проходе, — добавила Ставропольская, — в дырке в заднице.

— Мы не обратили внимания на многие послания жизни, а она стучалась, — сказал Студент, — ты права! Наташа, в некотором роде анальный проход тоже туннель, знаешь?

— Ещё какой, — закивала Ставропольская, — прямо в Африку.  — Наташа нравилась Студенту все больше, в ней были одновременно естественная неряшливость и естественная красота, делала все по-своему, этакая пространственная инсталляция во всем давно надоевшим консервативном пространстве Московского университета, где все придерживались лишь одной позиции, всё было жёстким и совершенно лишённым юмора, в этом не было никакого значения, всё та же скверная старая жизнь, от которой вся система советского образования и самообразования давно и прочно ходила ходуном, студенты сильно страдали, трудно иметь дело с реальностью вещей, которая тебе не подходит пять или больше лет, из книг Студент знал, можно сменить позицию, видеть всё как есть, видеть вещи самоценными в их собственном пространстве, пошёл к Пете, возя его со стрелки на другую стрелу, наконец, стал свободен, рабы не мы, говорили, у Наташи природная полная грамотность, любые сточки-фразы без одной ошибки, голова-компьютер, такая могла преступникам пригодиться.

«Квадратный мир, — подумал Студент, — в сущности мы воспринимаем квадратный мир с потолком, стенами и полом, всё равно что смотреть на мир через объектив, у нас есть пространство над нами потолок или небеса, хочется думать, что над потолком есть что-то ещё, что называется чердаком… Там живут разные Древние и управляют оттуда нашими делами. Иные думают, что за стенами кто-то есть, соседи, города, шоссе, параллельные миры.

Затем у нас есть пол, а под ним, возможно, подвал в сердце земли, «яма», «крытка», ад, где пыл-жар и много чего происходит, стражники пытают его обитателей «нараков», режут всякими мечами, варят в котлах, после чего те снова оживают и там рождаются, и по новой, ад вечен, надеяться его покинуть бесполезно. Оно может взорваться в любой момент, это месиво, все подземные заключённые окажутся тут, такое когда-то может произойти, мы живём в квадратном мире. Если мы посмотрим вверх и увидим потолок, в этом случае он назовётся небом. Мы оглядываемся вокруг и видим горы или дома, улицы или тропы, такой мир. Нам хотелось бы иметь место, где можно было бы откинуться и отдохнуть, стулья со спинкой и подлокотниками, на которые можно опереться. Есть ещё направление вперёд, и туда мы запускаем свои мечты... Но у нас всё равно есть потолок, у каждого свой. Нам хотелось бы сохранить и потолок, и крышу в качестве укрытия от дождя, грозы или холода. Иными словами, мы живём каждый в коробке и видение наше тоже коробейное. Наши фотографии, картины тоже похожи на коробки. У нас в голове квадратный фотоаппарат с квадратным ракурсом, а на плёнке квадраты один за другим. Похоже, эта квадратность и есть наш самый главный и бесконечный фильм, в которых актеры с квадратными зрачками говорят квадратные слова, скрипя своими квадратными челюстями, система координат, пока мы с ней не боремся, ничего не происходит, начинаем волноваться, бузить, правая сторона надвигается на левую или наоборот, выталкивая нас с квадратной платформы в никуда, — Студент вспомнил художника, надо будет его как-нибудь навестить. — «Здесь голубая краска из толчёной ляпис-лазури, белая из казахского  мела, красная индийская киноварь, жёлтая из красного золото, а зелёная вид растительного пигмента, название забыл, откуда-то из Латинской Америки, из Аргентины…» — Если взять его картины и разрезать на небольшие части, то, уделив некоторое внимание деталям, можно кое-что понять о том, как у него всё устроено. Всё, что было в его картинах, было тщательно отобрано конкретным человеком, который по-настоящему интересовался произведениями настоящего искусства. — Точно, сколько усилий и понимания нам надо вложить в свою жизнь, чтобы жить правильно и полноценно! Иначе у нас может возникнуть проблема, потому что нам захочется сделать всё и сразу, как ему, завтра мы за один день нарисуем всю возможную живопись, точную копию. Но ведь жизнь не курс по искусству рисования маслом, здесь мы упражняемся в том, как увидеть всё таким, какое оно есть на самом деле! Как это увидеть? Для этого есть Путь, но он слишком трудный и болезненный. Абсолютная реальность может быть гораздо болезненнее любой боли, которую мы переживали за всю свою жизнь. Это важный момент, интересно, как мы отвергаем вещи, которые хоть чуть-чуть нам всем неприятны. Они нам совершенно не нравятся! А когда нам что-то нравится, когда есть хоть малейший намёк на красоту или обещание чего-то, эта вещь нравится нам так, что мы хотим тотчас на неё наброситься. А в итоге мы обычно вообще ни на что не смотрим по-настоящему. Например, если у нас много денег, начинаем ненавидеть бандитов и приветствовать коммерсантов, потому что бизнес привлекает, и наоборот, если мы бродяги… Проблема заключается в нашей неспособности провести достаточно времени, видя вещи, как они есть, прямо, корректно, ясно. Похоже, это один из основных моментов открытия правильного видения символичности мира и взгляда на него в тюрьме, Махатма Ганди постановил, нельзя, не пробыв какое-то время за решёткой, стать по-настоящему Человеком, что-то понимается только там, ничего, всегда успеем! Поэтому если хочешь, чтобы все изменилось естественным путем, сумей вовремя перегруппироваться, из студента он стал смотрящим, по-новому раскрашивая свой мир и вселенные своего окружения, потихоньку начал решать чужие судьбы, где сейчас Коля Никсон? На чердаке потолка! Пришло его время уходить, иногда нельзя без насилия. Конечно, первый импульс, он его испугался, начал думать, а стоит ли, какую цену они готовы за это заплатить,  настоящие пацаны Костя с Илюшей или нет, начали паниковать, стоило им немного отступить, они бы окончательно запутались, оказались настоящие, пришли рукопожатно к нему домой и с ним решил. К этому моменту, правда, Студент с Головой и Кастрюлей уже не знали, хотелось им исполнять ту самую вещь или нет, настолько разгорячен был их ум, Колю задушили… Вопрос воровской вообще очень запутанный. Никто ничего не знает, но всем известно, что кто-то из «идеологов» знает его наверняка. Похоже, в этом наша проблема, может, вообще никто ничего не знает, а может, знают все, Петр рассказывал, в тюрьме вообще все о них говорят, надо не слепо доверять информации, предположениям и идеям, поступающим к нам из внешних источников, а по-настоящему работать с собой и стараться развивать собственное понимание и восприятие реальности этого самого эргрегора ВорОв, это базового пространства, в котором криминал функционируем в своей повседневной жизни, он же подогнал жуликам бабушкину квартиру, до сих пор даёт определённый комфорт и в то же время создаёт некоторую путаницу кое у кого, например, его однокурсников, не законник ли он сам? Нет и не может быть, потому что в армии служил! Похоже, между двумя этими аспектами, факультет журналистики МГУ и организованная преступность на востоке Москвы в Перовском районе идёт игра на глубинном уровне! В чем есть и его заслуга, прямая, а не косвенная», — ему захотелось ударить кого-либо в зале кулаком в лицо.

— Где нашёл активное применение своим активам?

— Да!

— Мы тебя убьём, — Ставропольская стремилась все превратить  в «событие». — Знаешь, как? Отвезём в лес, привяжем к пеньку, наденем на голову железный цилиндр, разведём костёр, будем жарить в нем шашлык, — где-то прочитала, Михаил побледнел.

— Можем, — кивнул Студент, в Москве все убивали всех из-за денег.

— Лучше бы ты, Миша, молчал, может и улучшил своё положение, — сказала Таня. (Гурбан улум сане донишма чех, много не говори?)

Разговор с Мишей посмотреть гл. 10

Резок на поворотах, как все криминальные кавказцы-провинциалы, в которых шершаво и неуклюже пластуется история, за которую нужно договаривать, со времени приезда бывшей бригады в Америку она навсегда запечатлелась в памяти Арсена, затем, однако, все притупилось, остались нервотрепки, интриги и провокации как со стороны хозяев страны, так и их самих, то, что американцы помогают слабым, оказавшимся в беде обездоленным, искренняя веря, добро сильнее зла, мысленно только в книгах, для любого эмигранта любой простой негр, не говоря уже о более высоком начальстве, ФБР и полиции, и царь, и Бог, эмигранты бесправны, да и сами коренные тоже, попробуй в каком-то Гарлеме выйти на улицу после восьми вечера до шести утра, не правда ли, поражает, заставляя задуматься, что происходит в мире, не только в этой стране? Однако вскоре Разбойник понял суть происходящего, «понаехавшие» подвергаются тем или иным наказаниям не по вине американцев, а лишь только по своей собственной, их поражает не  энергия Америки, а собственные злые мысли и воля, несмотря на сильное противодействие американского социума, он продолжал, в состоянии духовной возвышенности любого порядочного грузина Разбойник постоянно спрашивал у Меган, когда «работа».

— Отправление клиента в намеченное место: бетонную коробку на дне моря, в данном случае океана?

— Подождите немного, скоро начнутся интересные дела, — отвечала ему она, он был обязан им всем верить и терпеть, при ломке, сносе, перестройке крышу у его национальности быстро срывает.

— Ты сильный человек, — заметила ему мисс Дитрих, прозвучало странно, снаружи у дверей ее кабинета находилось много шкафов бы ей внешности, которые с тихой яростью уработали бы его, попавшего сюда из другого геологического пласта один на один за пять минут. — И характера у тебя хватает, но он нецельный! — Она посмотрела на него как оценщик, крепкий, чёрный брюнет, не жалуется, молчит, посматривает на неё искоса, у него были такие качества, которые она уважала, на дело ходил по-видимому один, профессионалы убивают, как любят, без свидетелей, вначале она думала, они встретились тем вечером в казино случайность, потом поняла закономерность, пришло предначертанное время, теперь она знала, куда вести этого Арсена, зачем и почему, он будет оружием возмездия, убирая с пути тех, кто мешает другим, которым суждено, попасть в светлое будущее, изменить никого нельзя, к юности любая личность практически оформлена, воспитывать физическим воздействием бесполезно, лучше ликвидировать, и этим не изменишь, а мешать не будут, творя то или иное зло, сея семена, американское общество приемлет, жизни-то в обрез…

Бог есть любовь, а Косово Сербия, Разбойник вышел из кабинета Меган во внутренний сад, на столе одинокой звездой шерифа сияла оставленная ей золотая заколка в форме раскрытой в римском приветствии ладони с большой цифрой XIII в центре, ну как всегда, снова мадохнулась, растяпа, грузин осторожно взял ее с зеленого бархата, положил в карман сберечь, поразившись в который раз какая она тяжелая, стоит денег, в «ярде», внутренний сад в английском не имеет другого названия, например, «гарден», безмолвно грустя, кучно теснились высокие столетние серокрылые ели, в чём-то Арсен был Пете благодарен, хвойные он любил, подружки в любом виде, пальмы ненавидел, пришли из Турции, хорошо, что бывший Вор вывез их из Маями, сосны это христианство, кокосы ненавистный ему ислам.