Герой не моего романа

И, наверное, не столь важно
как болото чертей называлось раньше
до слободы, до Патриарших.
Кто-то нанёс по Черторы;ю дважды
двойную сплошную меж Навью и Явью —
не осязаемую, не зримую, не стираемую
без термопластика
не времянку, а постоянную из святого сплава.
Говорят, у разметчика были руки от Бога,
от Бога Рода из мира Прави.
 
Я бы хотела помочь, но была бессильна
находясь по ту сторону буквенных линий.
Про себя твердила обветренными, сухими:
«Никакого «здравствуйте», пусть проходит мимо».
Спрячь напрасный призыв в безразличной пустыне
нареки её городом, которого нет и не будет в помине
например,
потаённо морским Зурбаганом.
Тебе столько ещё (тушить) включать свет неизвестным романам.
Одержимая вера в себя донельзя подкупала.
Мне б такого отчаянного героя своего
(моего) романа
я б за ним волоклась
до бескрайнего краешка края.
 
К сожалению, герой был заблудшим — не верил в Бога.
Из массовки к сюжету автор тянет чумную особу:
с бидоном в руках, в замусоленном временем платьице
разливает кривыми ручонками
смертоносное
маслице...