Закружилось, замело

А Под белой шалью снегопада....
Мы повстречались в январе,
А больше ничего не надо!....
Снег белым пухом падал, падал,
Твоя рука в моей руке...
И фонари качались рядом
На ржавом, гнутом поводке.
А я ж хмельной, с гитарой набок,
Шёл из кабака домой.
Кричал метели: «Мало, баба!
Давай еще, тряхни собой!»
И тут — глаза твои, как вишни,
Как два глотка в морозный день.
И понял я — мне вышла крышка,
И на башку свалилась тень.
Тень от любви, шальной и пьяной,
Что бьёт под дых, как финский нож.
И вроде всё так просто странно,
Но от любви ты не уйдёшь.
Ты улыбнулась: «Ну, здорово,
Промок, наверное, артист?»
А я мычу в ответ коровой,
И сам стою, как гемназист.

И мы пошли, куда — не знаю,
По переулкам, по дворам.
Я про весну тебе бренчаю,
Про свой дурацкий Амстердам.
А снег летит, летит, собака,
Скрывая мусор и грехи.
И нет ни кабака, ни мрака,
А есть лишь мы. И есть стихи.
И пусть январь скрипит зубами,
Пусть воет ветер-сумасброд!
Мы эту ночь сожжём губами,
И пусть горит наоборот
Вся эта жизнь, вся эта скука,
Весь этот правильный расклад!
Твоя рука в моей руке,
И чёрт с ним, нет пути назад!
Эх!
Давай, родная, до рассвета,
Пока не сдох последний хмель!
Аккордеон играет где-то
Про вечную свою апрель!
А мы с тобой под снегом этим,
Как два подкидыша-щенка,
Забудем всё на белом свете,
Пока в руке лежит рука!

И пусть потом придёт похмелье,
И серый день ударит в глаз,
Сегодня — дикое веселье,
Сегодня — всё в последний раз!
Как будто завтра — на расстреле,
Как будто жизнь — один билет!
Мы повстречались в январе,
И лучше встречи в мире нет!
И я хриплю тебе в метели,
Срывая голос в хрипоту:
«А помнишь, как ветра летели?!
А помнишь ту звезду, твою?!»
А ты смеешься, запрокинув
Свое лицо под белый пух...
И я, гитару в снег задвинув,
Вдруг понимаю — я пою!
Я слышу музыку над нами,
Что рвёт на части провода!
И мы летим над фонарями,
Не зная, кто мы и куда!
И пусть хоть ангелы, хоть черти
Нам перекроют все пути!
От этой ночи и до смерти
Нам друг от друга не уйти